Вечное - Лиза Скоттолайн

— Она поправится, показатели в норме, но требуется госпитализация. Полагаю, дело в желудочно-кишечном тракте — вероятно, паразиты. Такое теперь часто встречается, учитывая плохое питание.

— И я решила так же.

— Мы поставили ей капельницу, взяли анализы крови и мочи. Результаты будут через некоторое время, так что пока вы можете пойти домой и поспать.

— Я бы хотела остаться, если можно.

— Хорошо. Полагаю, смогу тебя незаметно провести.

— Спасибо, Сальваторе. — Мать повернулась к Сандро и взяла его за руку. — Иди домой, милый. Побудь с отцом.

— Но я тоже хочу остаться. А папе мы написали записку.

Вмешался доктор Кристабелло:

— Сандро, я могу потянуть за кое-какие ниточки и провести твою мать в палату Розы, но тебя не выйдет.

— Ладно, — неохотно согласился Сандро.

— Молодец, — похвалила его мать и поцеловала в щеку.

Сандро вышел из больницы, которая находилась всего в нескольких шагах от Понте-Честио — моста, ведущего к Трастевере и Элизабетте. Сандро вдруг захлестнула сильная тоска по ней. Он дивился, как ему удалось так долго прожить без нее. Сил сопротивляться не было. Сердце подсказало ему дорогу: он свернул направо, перешел мост и оказался в Трастевере.

Сандро с трудом узнавал местность. Улицы были пустынны, рестораны и магазины закрылись. Окна в домах затемнены на случай воздушного налета. Повсюду валялись мусор и щебень, от цветочных горшков остались лишь обломки. Шпалеры стояли голыми, без цветов, сломанные перекладины цеплялись за стены. Уцелели лишь навесы из плюща — единственного растения, которое в уходе не нуждалось, а значит, за ним никто не присматривал. Как за Сандро.

Сандро шагал будто в бреду, и ноги сами несли его к любимой. Он станет умолять принять его и приютить, обнимет крепко, и они наконец будут вместе, как задумал Господь до того, как вмешались люди, фашисты и нацисты, ненависть, законы и несправедливость. Он приближался к ее дому, безмолвно молясь о том, чтобы его мечта сбылась и он наконец-то был с ней.

Сандро свернул на ее улицу, вокруг не было ни души. Он дошел до ее дома — двухэтажного строения, покрытого золотистой штукатуркой, сиявшей будто солнце. Свет не горел, ставни были закрыты. Наверняка Элизабетта спит.

Он вспомнил, как Марко пел ей серенаду, но Сандро не умел петь. У него не было песен, не было больше ничего. Отчаяние захлестнуло Сандро, и он понял, что ему нечего ей предложить: у него нет образования, он больше не гений, нет даже здоровья. Казалось, с него содрали кожу до костей, осталась лишь сама его суть, жаждущая ее.

Сандро рухнул коленями прямо на брусчатку. Он склонил голову, согнувшись пополам, и слезы, которые он сдерживал, обожгли ему глаза. Сандро, охваченный горем, сломался, неспособный двигаться.

— Сандро?

Он мог бы поклясться, что слышит голос Элизабетты, зовущий его по имени. Голос, который он так давно любил, доносился откуда-то сверху, возможно, с самих небес. Наверняка у него галлюцинации, он по-настоящему обезумел.

И все же Сандро поднял голову.

Глава девяносто четвертая

Элизабетта, 15 октября 1943

Перед тем как лечь спать, Элизабетта с кошками отправилась на крышу; в руке она несла свечу в банке. Днем, пока она работала в ресторане, шел дождь, так что цветы в супницах чувствовали себя неважно: у них не имелось дренажа. Пришлось слить воду, чтобы не сгнили корни. Наверняка именно по этой причине бесценные супницы и не использовали в качестве цветочных горшков.

Поставив банку со свечой на стол, она принялась за работу, наклоняя супницы, чтобы вода стекала прямо на пол. Ньокки и Рико пробирались по крыше, аккуратно переставляя изящные лапки и обходя лужи. Они втягивали носиками воздух, считывая информацию, доступную лишь кошачьим, ведь способности животных, особенно кошек, намного превышают людские. И тем более это было верно для Рико и Ньокки — гениальных созданий даже среди им подобных.

Элизабетта подошла к супнице Capodimonte и заметила, что Ньокки направляется к узкому бортику, который проходил по периметру крыши. Она не любила, когда кошки ходили там, очень боялась, что они могут упасть.

— Ньокки, пожалуйста, слезай, — попросила Элизабетта, но та и не думала отказаться от своих намерений, даже таких опасных. Слишком она была сильна духом и самоуверенна.

Элизабетта осторожно подошла к краю, опасаясь стать причиной того самого бедствия, которое хотела предотвратить. Она опустилась на колени и протянула руку, однако нахалка Ньокки лишь отвернулась, продемонстрировав ей пушистый didietro[129].

Элизабетта глянула вниз и удивилась, увидев перед домом мужчину. Он был высоким и худым, со светлыми волосами, на которых блестел лунный свет. Несмотря на темноту, чутьем она догадалась, кто это. Элизабетта задумалась: на самом ли деле видит Сандро, или это ей снится наяву? С чего бы ему торчать посреди ночи у нее перед домом?

И тут мужчина упал на колени.

— Сандро? — ахнула Элизабетта.

— Элизабетта? — Сандро поднялся, глядя на нее. — Это правда ты?

— Да! А это правда ты?

— Где ты? Почему ты наверху?

— Почему ты внизу? — взволнованно закричала Элизабет. — Иди ко мне! Пройди два дома вниз по улице и обойди сзади, там есть переулок.

— Я сейчас! — И Сандро побежал.

Элизабетта вскочила на ноги и поспешила к пожарной лестнице. Через несколько минут она увидела, как по переулку мчится тень Сандро, устремляясь к ней, и в ее сердце вновь вспыхнула любовь, которую она так долго к нему питала.

— Я люблю тебя! — воскликнул Сандро.

— Я тоже тебя люблю! — Душа Элизабетты наполнилась счастьем, а Сандро тем временем добрался до пожарной лестницы, ухватился за нижнюю перекладину и взобрался на первую площадку. Он взлетел по ступенькам, Элизабетта потянулась к нему, а он подхватил ее на руки, перенес на крышу и поцеловал — раз, а потом еще раз.

Элизабетта обняла его и поцеловала в ответ — горячо, страстно. В его объятиях растаяли вся ее боль, страх и тревога, в душе Элизабетты вспыхнула радость, и тут он поставил ее на ноги, посмотрел на нее с улыбкой и взял ее лицо в ладони, словно какую-то драгоценность, хрупкую, как старинный фарфор.

— Я так по тебе скучал, Элизабетта.

— Я о тебе тревожилась.

— Мы выжили. Кажется, худшее позади.

— Слава богу, — быстро отозвалась Элизабетта, словно боялась, что они не успеют все наверстать.

— Слыхала о золоте?

— Да, я приходила — отнесла деньги.

— Деньги? Но почему ты не сказала мне?

— А как же supplì — они тебе понравились?

— Какие supplì? Ты о чем? — Сандро погладил ее по щеке.

— Я так рада, что ты пришел! Не могу поверить, что ты и правда здесь,