Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Первое дождября

— Брррр.

В комнату стремительно вбежала женщина. Одежда на ней была насквозь сырой, длинные волосы цвета спелой басмы слиплись прядями.

— И вам добрый вечер, — ответил мужчина.

— Ой. Извините. Дождь начался так внезапно, что я просто искала, где спрятаться, и увидела дверь, но даже не подумала, что за ней кто-то может быть.

— Действительно, кто может быть в доме, стоящем на перепутье в глухом лесу? Возможно, хозяин гостиницы?

— О! У вас гостиница? И можно снять номер?

— Надолго?

— На ночь, наверное. Дождь переждать, душ принять, выспаться.

— ...и под дождём поехать дальше, — закончил фразу мужчина.

— К утру дождь закончится. Должен же он закончиться.

— Дождь никогда и никому ничего не должен. Дождябрь только начался, значит, это дней на пять, а то и на неделю.

— Дождябрь?

— Сезон дождей я здесь так называю.

— Сезон дождей? Мы же не в Тайланде.

— Мы в центральной России. Но «в заповедных и дремучих старых муромских лесах» дождей тоже избыток. Есть несколько теорий, разной степени научности, по этому поводу. Но это для долгого разговора. А вам бы сейчас переодеться.

— Да. Проводите меня в номер.

— Вам какой?

— Их много?

— Номеров у меня семь, на двух этажах. Вам с удобствами?

Мужчина закрыл глобус, поднялся из кресла, в котором сидел всё это время, и прошёл к бюро.

— То есть?

— Для жильцов первого этажа туалет на улице.

— На улицу не хотелось бы.

— Тогда на втором. Кровать полутораспальная, двойная или сдвоенная?

— Кровать? Чтобы была. Без клопов есть?

— Клопов, тараканов и других домашних животных не держу.

Он открыл дверцу бюро и снял с крючка один из ключей.

— Прошу за мной.

— А почему у вас так темно?

— Потому что в лесу с электрификацией туго, только ветрогенератор, и тот уже полвека работает, поэтому лампочки только энергосберегающие минимальной мощности.

Он поднялся по лестнице, она шла следом.

— Вот эта комната вас устроит?

Он открыл дверь в комнату напротив лестницы.

В полумраке комнаты можно было разглядеть кровать, шкаф, стол.

— Вполне. А где удобства?

— Видите занавеску? За ней унитаз и душевая кабина.

— Всего лишь занавеска?

— Номер на одного. У меня нет привычки вламываться в номера к постояльцам. Особо мнительные могут воспользоваться задвижкой на двери в номер.

Он отдернул занавеску и посмотрел на бак.

— Воды в бак для душа я вам сейчас натаскаю. Вы же понимаете, что горячей воды нет?

— Только ледяная?

— Только комнатная. Холодильника у меня тоже нет. Но есть погреб.

Он вышел. Через несколько минут вернулся с огромным, литров на двадцать, ведром воды. Она стояла лицом к окну в юбке и лифчике, обтирая себя кофтой, как полотенцем. Он прошёл в ванну и вылил воду из ведра в бак. Она обернулась на звук и стала снимать юбку. Он равнодушно прошёл мимо.

«Чурбан какой-то! Евнух, что ли? Иначе почему мужчину в такой глуши не интересует красивая женщина?»

Когда он вошёл со вторым ведром, она стояла лицом к двери и делала вид, что обтирает себя юбкой. Не обращая на неё внимания, он прошёл мимо и опорожнил содержимое ведра в бак.

Когда он вылил третье ведро и собрался выходить, она стояла около двери.

— У меня такое чувство, что я в каком-то фильме сейчас, — кокетливо сказала она.

— В порно? С элементами триллера? Бурный секс с незнакомцем в пустой гостинице, который впоследствии оказывается маньяком и...

— И?

— И — нет. Секса не будет. Но будет ужин. Без сексуальной коннотации. Сейчас принесу вам полотенца, мочалка и мыло висят в душе.

Она расстегнула лиф, глядя ему в глаза. Он только покачал головой и вышел.

Она зашвырнула лифчик в угол комнаты и ушла в душ, занавеску оставила открытой.

Он положил набор полотенец и халат на кровать, ещё раз окинул взглядом мыльный женский силуэт и вышел, нарочито громко хлопнув дверью.

Она села на пол в душевой и заплакала.

Через полчаса она спустилась вниз в халате, на босу ногу.

— Тапочек у вас гостям не полагается?

Он всё так же сидел в кресле перед раскрытым глобусом. Внутри глобуса была шахматная доска с расставленными в этюде фигурами.

— Тапочки в моей гостинице живут под кроватями.

— Можно я похожу босиком? Раз уж спустилась.

— Как вам удобно. Накормить вас ужином?

— Накормить. Но прежде у меня два вопроса.

— Я вас внимательно слушаю.

— Как я могу к вам обращаться?

— Артём. А какой второй вопрос?

— А я — Марина. Второй вопрос — мы можем перейти на «ты»? Без секса и брудершафта.

— Можем. Не амикошонства ради, а удобства для. Границы расставлены, но тет-а-тет на «ты» удобнее. Прошу за мной, Марина, на поздний ужин.

Вход в столовую оказался под лестницей.

— А что сегодня на ужин? — спросила она, усаживаясь на ближайший к двери стул в торце стола. Стол, как и вся мебель в гостинице, был добротный, из массива дерева.

— На ужин сегодня свиная отбивная с горшком. Ты же не веган?

— А если да?

— То тогда только горошек. И кофе могу сварить в турке.

— Кофе — да, веганству — нет. Я сегодня голодная, выдай срочно мне мою порцию.

Он поставил перед ней тарелку, положил нож и вилку, рядом поставил блюдце с чёрным хлебом. Себе сервировал с другой стороны стола — стол был на восемь персон.

— Какими судьбами к нам? Или за едой лучше не отвлекать?

— Ум-мум-мум. — Она проглотила и ответила. — Извини, я такая голодная, и не только до секса. Давай все беседы во время кофе. Мы же никуда не торопимся?

— Я так вообще никуда. Приятного аппетита.

Она только кивнула, энергично работая челюстями.

Артём ел размеренно, только один раз отвлёкся, чтобы снять закипающую турку.

Через пять минут он уже наливал кофе ей в чашку.

— Итак. Ты. Тут. Зачем?

— А может, я судьбу свою искала и влюбилась в тебя с первого взгляда? Поверишь?

— Конечно нет.

— Почему?

— Ну, кто я и кто ты.

— А кто