Гамбит дождября - Андрей Люмнов

— У меня так дедушка ел.

— Похож? Внешне и по возрасту?

— Ни капельки. Дедушка каждое утро гладко брился. И в моём детстве ему было восемьдесят.

— Мне ещё только пятьдесят. Почти пятьдесят. Через пару месяцев исполнится.

— А мне вчера было тридцать девять.

— И ты в день рождения села и поехала в никуда?

— Да. Нальёшь кофе для разговора?

— Да, конечно.

Он убрал тарелки и поставил чашки. Кофе лился тягучей струйкой, медленно, как будто он нарочно затягивал момент её рассказа. Убрав турку, он сел напротив и посмотрел ей в глаза.

— Да, я сбежала от всех. У нас, психологов, тоже случаются приступы эскапизма. А ещё я с утра съела праздничное пирожное и, когда задувала свечку, загадала встретить того самого. И попав сюда, решила, что это ты.

— Не я.

— Ну ладно. У судьбы есть целый год на осуществление моего желания.

— Да. А я точно не подарок. И уж точно не твой подарок.

— Как знать, как знать. Может быть, это то, что мне сейчас нужно? Телефон же здесь не ловит, дождь, с твоих слов, минимум на неделю. И мне предстоит провести неделю наедине с незнакомцем под дождём.

— Про наедине я бы не был уверен — всегда может заглянуть другой путник в поисках ночлега. А вообще, какие планы? Кроме как пить кофе и ходить босиком в халате всю неделю?

— А какие варианты?

— Вариантов всегда больше одного. Допивай кофе и устрою тебе экскурсию по месту вынужденного заточения, может, найдёшь себе занятие.

— Я уже нашла — посуду надо помыть.

— Не всё так просто — надо сначала воды натаскать и нагреть, так что пойдём, покажу свои владения. Сверху или снизу?

— Как тебе удобнее, — игриво ответила она.

— Тогда начнём со второго этажа, — он сделал вид, что не заметил флирта.

Он поднялся по лестнице и пошёл по коридору.

— Как я уже говорил, всего номеров в гостинице семь, пять из них на втором этаже. Самый дальний — номер для новобрачных. Ну, я его так называю. Три окна, на все три стороны, огромная кровать, единственный номер с ванной.

— Надо было вчера брать ванную. И постель как раз мой размерчик — люблю спать в позе звезды.

Марина с разбега прыгнула на кровать и легла, раскинув руки и ноги. Халат при этом прикрывал её тело довольно символически.

— Ты неплохо смотришься тут и одна. Если хочешь — можешь перебраться в этот номер и спать, как тебе удобно.

— Одной мне тут будет одиноко — слишком просторно для одной. А где спишь ты?

— Когда где. Могу в любом свободном номере. А иногда, когда в гостинице все номера заняты, могу спать внизу, в кресле.

— А в моём номере тоже спал?

— Достаточно часто, когда он свободен. Потому что он гораздо удобнее первого.

— Теперь я буду думать об этом, засыпая.

— Так! Перестань со мной флиртовать. Пойдём дальше.

Он открыл соседний номер.

— Это единственный двухкомнатный номер, я его называю «номер для тех, кто давно в браке» — две комнаты, две кровати, раздельный санузел.

— А не проецируешь ли ты? Я бы его назвала «номер для разнополых командировочных».

— Может, и проецирую. Ты психолог — тебе виднее. Только за всё время командировочных сюда не приезжало. Ни однополых, ни разнополых.

Марина прошлась по номеру.

— Ну, как-то скучненько. И в раздельном санузле минусов больше, чем плюсов.

— Это когда ты одна живёшь.

— Да, наверное. Я ни с кем долго вместе не жила, кроме родителей. У них, кстати, санузел раздельный, в трёхкомнатной.

— Идём дальше? Третий, для нас, номер, а по порядку он пятый. Просто номер для двоих — две раздельные кровати, которые, впрочем, можно сдвинуть.

— А можно просьбу? Только не ругайся!

— С чего бы мне ругаться?

— Я хочу тут жить.

— Да пожалуйста.

— Ты не дослушал, — она обиженно надула губы. — Я хочу тут жить с тобой. На раздельных кроватях.

— Это зачем ещё?

— Чтобы не было ночью одиноко. Вот, где ты спал сегодня?

— В первом номере, мы его потом посмотрим.

— А если мы будем спать в одном номере, то сможем разговаривать перед сном, пока кто-нибудь из нас не захрапит.

— Аргумент сомнительный. Можно, я за ужином отвечу?

— Но не позже!

Он вздохнул.

— Идём дальше. Четвёртый номер. Я его называю комната «Чижика-пыжика».

— Почему?

— Потому что на этом пианино кроме «Чижика-пыжика» ничего не сыграть.

Четвёртый номер был копией её третьего номера, но место стола занимало пианино. Марина подняла пыльную крышку и прошлась пальцами по клавишам.

— Ой, одна залипла.

— Да, ля-бемоль третьей октавы. Настройщики пианино в эти края давно не доезжали.

— Романтично.

— Да, влюблённые любят этот номер, хотя тут всего одна кровать.

— А почему ты меня вчера сюда не поселил?

— По наитию. Не производила ты вчера романтического впечатления — вся насквозь сырая, волосы слиплись, блузка прилипла к телу.

— А сейчас? В этом халате? — она закусила губу.

— Босая и вульгарная, вторые сутки не оставляющая попыток меня соблазнить? — он покачал головой.

— Я не вульгарная. Просто у меня секса не было уже пятьдесят дней.

— У меня его уже три тысячи триста дней не было, но это не даёт повод.

— Тогда я тебя тем более не понимаю.

— И не поймёшь. Просто прими как данность. Давай уже, переходи в стадию принятия. Тут хорошо.

— Хорошо, — грустно согласилась она. — Идём дальше?

— Идём. Твой номер показывать не нужно?

— Я его помню, спасибо.

— Тогда нам пора вниз.

Он спустился по лестнице первым.

— Столовую и кухню ты видела, — он махнул рукой, — но там есть не только это. Впрочем, потом, пойдём сначала номера до конца покажу. Номер первый, где я чаще всего сплю. Просто кровать. Ни шкафа, ни стола, ни душа, ни унитаза. Только раковина с рукомойником. Я его называю «моя келья».

— Да уж, прям по-монашески.

— Идём дальше. Последний номер. «Номер для одиноких с питомцем».

— Это как?

— Здесь только одна кровать, стол,