Гамбит дождября - Андрей Люмнов

— Грязно. У нас. Грязно. Да...

Когда он возвращался из бани, Марина снова шла ему навстречу, неся полные вёдра на коромысле.

— А вообще у тебя тут красиво! Яблони, тыквы. — Она остановилась и повернулась по сторонам, оглядываясь.

— С коромыслом, я вижу, ты совсем освоилась, — усмехнулся Артём, — а личностными местоимениями — ещё не полностью.

— Ты о чём?

— В бане — грязно У НАС, а сад красивый — У МЕНЯ...

— Ой, да ну тебя!

Пол в бане был вымыт с особой тщательностью, Марина сменила три воды, перемывая его. Печь была растоплена. Артём сразу честно предупредил, что любит пожарче.

В предбаннике они скинули с себя всё и впервые остались голыми оба, друг при друге, одновременно.

— Стоп! Держи панамку. — Артём надел ей на голову банную шапку.

Марина посмотрела на себя в зеркало в полный рост. Голая, непринуждённая, в банной шапке.

— Ну, скажи, что я секси?

— Да, секси, секси, иди в баню, — он впервые позволил себе шлёпнуть её по ягодице.

— Ай! Прежде чем мы зайдём в парную, ответишь мне на один вопрос?

— Приличный?

— Более чем. Что ты хотел взять за эти «пять минут на сборы»? Свои десять футболок и запасные джинсы?

— Папку своих стихов. А всё остальное я могу купить.

Когда они вышли из парной, опять полил дождь. Забарабанил размеренно, как соло пионера на барабане...

— Переждём, — сказала она, вздыхая.

— Здесь? Неделю? Побежали!

Он схватил её за руку и открыл дверь.

— А вещи? — пыталась остановить его она.

— Потом заберём! А в доме одежда есть!

И он увлёк её под ливень.

Сначала она ёжилась, а потом бежала, крепко сжимая его руку, хохоча и поднимая лицо к небу. На небе сверкнула молния.

Они ввалились в дом грязные и довольные. За дверью раздался гром.

— Ну вот мы и в домике! Поздравляю с успешным возвращением в зону комфорта.

— Я готова из этой зоны комфорта хоть каждый день выходить, если ты будешь держать меня за руку.

Он прижал её обнажённое тело к себе и поцеловал.

— Нет необходимости. Давай просто вымоем ноги и ляжем в кровать...

— Но спать мы сегодня не будем!

— Будем, но попозже. Нам в шесть утра печь свежий хлеб.

— Поживём в номере для новобрачных? Хотя бы в медовый месяц.

Он улыбнулся. Вдруг замер, посмотрел в окно и схватил с бюро листок и карандаш. Быстро записал несколько строк, задумался и отбросил карандаш.

— Всё-таки я дальше не могу.

— Покажи.

Он протянул ей листок, и она прочитала:

Когда выпадет ночь

И откроет луну

Ты при свете её

Зашей мне рот поцелуем...

— Это отличный стих! Ты вспомнил, ты вернулся, просто держи всегда рядом листок и карандаш, чтобы успевать записывать свои... озарения.

Она поцеловала его взасос и вложила листок с карандашом в его руку.

— А сейчас вспомни, что рядом стоит обнажённая девушка, которая ждёт продолжения поцелуя.

Он посмотрел на неё, взял на руки и понёс вверх по лестнице. Марина обвила руками его шею.

— А мы переставим пианино в наш номер?

Артём остановился и удивлённо посмотрел на неё.

— Наш номер? Переставить пианино? Пожалуй, я погорячился, — он приготовился поставить её на лестницу.

— Да я шучу! Тем более что пианино сейчас в том номере, где я хочу с тобой жить.

— Там же кровать на одного?

— Мы поместимся! Я просто покрепче прижмусь к тебе! Крепче, чем сегодня!