Итог дорог - Владимир Анатольевич Кузнецов

Разлукавилась разлука,

Но лукавству не поверю…

Разлучать лучи не буду –

Пусть лучатся неразлучно…

 ОДИН – Я – Я – ОДИН

Мой Бог

Самое главное – это само переживание в его чистом первозданном виде. Только прямое свидетельство без послемыслей, без фантазий, без попыток как-то сопоставить с чем-то известным, – будет иметь непреходящую ценность. Все мои конструкции шатаются, могут и рухнуть, а вот ОСНОВАНИЕ – остается неизменным.

Мое Основание – это то самое, невообразимой силы переживание, – тот мой Великий День…

Моя вера в Бога, и сам вопрос: каков Он для меня? – все идет оттуда. Я уже не могу усомниться в ЕГО существовании, как, например, не могу сомневаться в существовании близкого друга. Но друга, с которым не один пуд соли съел, я узнал по внешним его проявлениям и, бывает, думаю о нем по-разному. Каков он на самом деле, о его душе, я сужу по аналогии с собой, и это мое понимание кого-то другого соответствует глубине моего познания самого себя.

Истинная встреча с кем-то другим – это чудо Любви.

А вот ТОГО, Кого я называю Богом, я встретил не внешне… Пока Он был со мной, Он был неотделим от моей души. Хотя она оставалась и сама по себе – ведь был кто-то, кто пережил эту величайшую Радость, этот величайший Восторг. Не говорю, что это был я, самосознание «я» ни разу не возникало в течение того Дня. Только потом я стал говорить, что это «я пережил…»

Кстати, тот, кто пришел ко мне, не называл себя Богом…

Он вошел в меня ударом молнии, со страшным громом, я перенес ни с чем не сравнимое потрясение. И для меня ОН вошел извне: молния ударила в голову, прошла насквозь, и только потом взорвалась внутри. ОН не назвался БОГОМ, но ОН говорил. Он сказал лишь одно слово: последний колоссальный звук-удар очень ясно, четко, убедительно, вне сомнений произнес слово – «МЫ!» И на Земле в моем теле возникло новое существо, которое называлось – МЫ.

Это была и моя бесконечная Радость, и Радость, и Ликование многих и многих людей. И ОН был с нами. А все вместе, все это невообразимо огромное, великое, осознало себя в слове – МЫ.

В одно мгновение МЫ решил все проблемы, ответил на все вопросы, и настолько хорошо, что не только вопросов, но и мыслей никаких не осталось. В мой внутренний мир был внесен совершенный порядок, все нашло свое место, и наполнилось смыслом. И уже ничто внутреннее не мешало смотреть…

Мои глаза прозрели и увидели самый лучший мир – нашу родную прекрасную Землю. Непрерывное бесконечное переживание КРАСОТЫ…

И Солнце всходило, и листья аплодировали…

Мне не дают говорить слишком восторженные воспоминания. Я помню и должен свидетельствовать, что все было в самой наипревосходнейшей степени.

Пока моя душа переживала Блаженство, МЫ не стоял на месте, у НЕГО были дела, ОН шел, говорил с людьми и, даже, творил чудеса. Все делалось единственно верным образом, безошибочно и в жесте, и в интонации. Делалось сразу, без рассуждений, без мыслей, потому что и так все было понятно.

Я, наверное, никогда не смогу вразумительно рассказать о том моем Великом Дне, еще и потому, что эти воспоминания так глубоко меня расстраивают.

Кто же ОН, КТО приходил ко мне? ОН – мой БОГ, другого я не знаю.

И зачем мне другой, когда я пережил присутствие ТОГО, КТО в такой невероятной степени перекрывал все мои самые желанные представления. ОН был именно таков, каким и должен быть БОГ. И с этим, полностью и с беспредельным восторгом, согласилась моя душа, и все остальное мое существо, и даже мое тело. Ведь никогда в нем – ни до, ни после – не было столько Жизни, столько огненной силы, и никогда тело не двигалось с такой красотой, с таким совершенством.

Пусть другими людьми Бог мыслится и переживается как-то по-другому: кто-то верит в личного Бога, кто-то в безличного, в Абсолют, в Космический Принцип… Я слушаю, читаю книги, к чему-то отношусь с большим доверием, к чему-то с доверием меньшим. Я очень люблю о Божественном: как люди ЕГО представляют, каков ОН для них. Бог один, но почему бы Ему не быть для всех по-разному?

Вот и я – думаю и пытаюсь рассказать о моем Боге…

Но никакие мысли и представления не могут утолить жажду. Ведь нам нужен реальный, живой, настоящий Бог, – здесь, сейчас, немедленно…

Как бы мне обратиться к НЕМУ напрямую, минуя все образы и представления, чтобы без мыслей, без слов, из той истинной пустоты, – из той истинной жажды, которая и есть – моя душа?!

Я пишу, стараясь вспомнить самое первое, самое главное. И гоню все домыслы, всю чехарду вопросов и ответов. Ведь когда я остался один, то идеальный порядок, где каждый вопрос был слит с ответом – в такие единые, объемные, прекрасные вещи, я превратил, и очень быстро, в обычную неразбериху…

Я помню, но память – пустая вещь, ведь ЕГО в ней так мало! И чем дольше я вспоминаю, тем сильней моя жажда. Я так долго думал, я так много говорил, и даже писал! Но я не чувствую себя писателем, – я чувствую себя пустым сосудом – жажда, одна только жажда…

И вот, я собрался заканчивать это сочинение, – сколько можно: все о Божественном?

Боюсь, будет больно, боюсь, – буду плакать… И жажда – растет.

Но вдруг мне стало стыдно, так стыдно! потому что жажда, на которую я все время жалуюсь, на самом деле еще так ничтожна, так еще мала. Потому что я заполнил всяким хламом Священную Пустоту. Мне стыдно, т.к. я не имею того, что принадлежит мне по праву…

Я еще не осмелился иметь ИСТИННУЮ ЖАЖДУ – НАСТОЯЩУЮ ДУШУ, которая была бы достаточно ПУСТА, и достаточно ОГРОМНА. Ведь я хочу НАСТОЯЩЕГО, ЖИВОГО, РЕАЛЬНОГО БОГА!

Хочу по-настоящему? Значит, и звать надо по-настоящему.

Кстати, ведь тогда я кричал изо всех сил, так кричал, так звал, как никогда в жизни, разве что когда родился. И пустоту