Итог дорог - Владимир Анатольевич Кузнецов

И кот прыгнул на меня! А может быть, это я так резко очнулся от многолетнего сна…

Кот прыгнул и сильно расцарапал мне лицо: я пошел посмотреть в зеркало и увидел – морщины.

Одно неверное движение и – камень преградил поток…

Человек был бы безгрешен, если бы не владел вестью – точным знанием, как надо поступить, или если бы он всегда поступал так, как подсказывает совесть – весть, которая с нами.

Человек находится под давлением сил, идущих через него в мир – через его поступки, слова, мысли. Какой силе человек отдает предпочтение, та и владеет им, несет ему и дальше свое содержание, свою энергию. И тогда слова и мысли становятся делами.

Пусть высокое действие – трудно! Но и сила, которая приходит в истинном движении, будет достаточной для любого подвига.

Если совесть есть, и если она – это голос Истины, то и бесконечная Сила Истины всегда с нами.

Я заметил, что у многих птиц глаза закрываются снизу вверх…

Последнее, что видит птица, закрывая глаза – НЕБО.

Смысл моего «еженочника»?

Мое отношение к писательству исходит от моего отношения к чтению. В книгах я искал Истину, поэтому читал произведения Великих, напряженно и внимательно – найти и понять. Долго думал, что Истина спрятана и прилагал немалые усилия, разыскивая легендарные, недоступные книги. И, – ожидая чуда, надеясь, что эта, так непросто добытая книга, ответит на главные вопросы, – читал!

Я понимаю и все остальное: каждый человек – уникальная личность и вправе писать свою книгу. Но вы быстро пишете, я же – медленно читаю. Толпы людей, толпы книг – хватает места на площади… Бесконечна плоскость мира!

Но ведь я, как всегда, хочу подняться, и потому ухожу в горы, к творениям одиноким и величественным, в которых – Вертикаль!

Я не писатель, – пусть худо-бедно, засыпая и забывая, я – Искатель Истины.

Исходя из моего отношения к книге, я мог бы писать для людей, только обретя Истину, когда есть что сказать, чему учить. А то ведь, «если слепой поведет слепого…», тем более – в горах…

Все же я пишу понемногу… Есть смысл писать для себя – это прекрасное упражнение, контролирующее мысль, и выше – Творчество! – способ создания необходимого для жизни духа напряжения, отдачи и поиска… – много для себя.

«Духовная жизнь без Творчества невозможна».

И все же я надеюсь, что пишу для друзей – для самых близких. Ведь мы давно в Большом Походе на пути к ИСТИНЕ, всегда вместе, альпинисты в одной связке…

Всегда продолжается мой диалог с друзьями – здесь, и я хочу использовать свое писание. Подумав и округлив, завершить раздачей по экземпляру – друзьям в подарок, как продолжение непрерывной беседы. И было бы не интересно без игры в писателя…

Я настроен высказывать самое серьезное и важное, самое глубокое – то, что нашел и пережил на главном пути, то, что понял из диалога сокровенного…

Есть такой непрерывный, включающий в себя все мое существование, диалог с Богом.

Но ирония не покидает меня, и я вправе смеяться надо всем, т.к. всегда есть нечто более глубокое. И вообще, – «самадхи с рассуждением не есть высшее самадхи»!

Днем – солнечно и тепло, какой-то весенний день – 1 января: яркое солнце и пахнет талым снегом…

Иногда, когда особенно ярко светит Солнце, как сегодня, после бессонной ночи, начинаешь догадываться, что Мир не пал вместе с греховным падением человека…

За нами последовал только наш субъективный мир – другого, к сожалению, мы не знаем, все, что видим – зеркало нашего сознания, всегда только отражение наших мыслей и чувств. Как трудно заглянуть туда – в Истинную Реальность, увидеть каков Мир без нас…

Каков Он на самом деле? Я догадываюсь – Божественный, лучший из миров…

Мир, сотворенный Богом, вне сферы осквернения и досягаемости субъекта! Достаточно разбить зеркало…

Как хорошо, что можно додуматься, понять и – не возвращаться…

Это самая естественная вещь: думать, думать, и вдруг – додуматься! Когда это знаешь, то не отчаиваешься, и не отступаешь перед крайним напряжением, которое обязательно должно возникнуть, ведь надо осветить сознанием весь поток мысли. И тогда вспыхнет «самадхи» – точное знание, понимание, и не придется думать еще раз, возвращаться к тому же…

Не зная, что это так, мы часто вместо того, чтобы додумать – чуть осталось, вовсе перестаем думать о смысле жизни.

Весь мир во мне, и нет никого со мной, кроме моей субъективной вселенной. Какой смысл преклоняться перед творением собственного воображения…

Многие мудрецы здесь и останавливались, говоря, что божество твориться человеком…

Разве они не знали этой ТОСКИ, которая сжимает всю мою бесконечность до размеров маленького сухого листа?

Далеко ли от осени, которая на Луне, до Земли, где – «вечная весна»?

Печаль – тоже сила, усталость – тоже сила. Я не могу больше так жить, тосковать, мучиться и хандрить, погибая от жажды. Там, на Земле все самое дорогое: мой дом, мое детство, мечты, любовь и – я перебросил шляпу!

Я бросил вперед, в залог прыжка, нечто самое ценное, – страшно сказать – душу – но медлить уже не мог. Я прыгнул! Рискуя всем, отдавая все и поэтому – готовый к Великой Жертве…

Вот она – пропасть! – область ни с чем не сравнимой пустоты…

Удержусь от описания неописуемого…

Но что меня потрясло – это нынешнее отличие: тогда открывалась и закрывалась дверь, окно, и приходила Благодать, и уходила, – оставляя меня стонать. А ведь теперь – я прыгнул через пропасть! Неужели и на этот раз – покинет?!

И вот, среди цветов, не отдаваясь блаженству и созерцанию, не отдаваясь по мере сил – слишком уж хорошо… Среди цветов я плакал и молился, просил Бога не оставлять меня больше – не хочу обратно! Я не стал смотреть, пользоваться и вкушать, пока это есть. Я сказал, что здесь всегда это есть: и понимание всего, и мысли гениальные – прекрасные цветы… Нет смысла торопиться рвать – живые и объемные здесь, они завянут там, и снова – печальные плоские тени…

Огненные цветы раскрываются в сердце, блаженным жаром опаляя грудь, но я не буду наслаждаться – буду молиться.

Отвернувшись от цветов, все силы и весь жар отдал я молитве, и, веруя без сомненья, заснул среди цветов и, засыпая, – понял! Это был ответ, успокоивший меня совершенно, божественная ласковая рука опустилась на мою