И берег Вычегды родной (сборник) - Евгений Иванович Шашурин

Пальтишко перешили из старого пальто сестры Зины. А на ногах – онучи[6] и лапоточки. Берёзовые лапти ребятам плёл дядька Алёшка. Коле очень нравилась обувка из берёзовой коры, да и не было другой. Видя, как ловко ладится у дяди работа, он просил и его научить плести лапти.

С удовольствием наблюдал Коля, как нарезаются из бересты неширокие, но длинные полоски, а он помогал скручивать их в рулончики и складывал в зобеньку[7] на хранение. Дядя Алёшка охотно показывал племяннику, как с помощью деревянного кочедыга из берёзового лыка[8] получается плетёная обувь.

Коля быстро оделся сам и стал помогать мотать онучи и надевать лапти младшему брату. У Лёни никак не получалось быстро и правильно наматывать портянки и завязывать верёвки-шнурки. Лёнька нервничал и, чуть не плача, тихо ругался.

Его одежда была так же проста, как и у Коли. Брюки пошиты из трофейного немецкого мешка плотной ткани серого, как пепел, цвета. Внизу на одной из штанин виднелось изображение орлиного крыла – остатки фашистского герба. Рубаха зелёного цвета, сшитая из старого сарафана бабки Надёжи.

Вместо пальто Лёня носил матросский бушлат, купленный матерью у заключённых. Он был ему велик, спускался до пят, но, подпоясавшись армейским ремнём, Лёня ходил в нём в школу и на прогулки.

Ребята оделись, захватили холщовые сумки с тетрадями и отправились в школу.

Четырёхклассная школа находилась за ручьём, в другом конце деревни, на самой окраине, даже немного в стороне.

Пока шли, собиралась большая ватага ребят и девочек, весело и шумно шагающая к школе. Затем ученики расходились по двум классам: первый и третий – в один кабинет, второй и четвёртый – в другой.

После уроков все бежали домой, чтобы поскорей сделать домашнее задание и успеть погулять с друзьями до наступления сумерек. На улице вовсю хозяйничала весна, и, насидевшись дома на печи в холодную зиму, ребята очень хотели побегать на улице.

Они допоздна играли в «попа-погоняло» и «чижика», соревнуясь в беге и умении метко бросать самодельные биты.

Лёня пришёл из школы раньше брата (четвероклассники после уроков в колхозе помогали делать торфяные горшочки для посева семян капусты на рассаду). Пообедав наскоро и немного поиграв с младшей сестрёнкой Галинкой, Лёня взял вёдра и побежал на реку по воду. Воды для хозяйства надо много, а потому они с братом договорились, кому сколько наносить.

Когда Коля пришёл, Лёнька уже натаскал воды в свои кадки, сделал домашнее задание по арифметике и правописанию. Осталось стихотворение, его учительница Анна Михайловна просила выучить к завтрашнему дню. Пока Коля давал сена корове да носил воду, Лёнька учил стих (небольшой, потому быстро осилил).

– Бабка Надёжа, – обратился он к своей престарелой бабушке, – послушай, как я читаю стихотворение…

Бабка была неграмотная и очень любила, когда кто-нибудь из внуков читал вслух книжку или рассказывал стихи.

– Танька, – повернулся к сестре, сидевшей около мирно посапывающей в люльке младшей сестрёнки, – ты тоже слушай! Через два года сама в школу пойдёшь, тебе это пригодится. Учись у братьев!

Лёнька забрался на массивную лавку у стола, чтобы бабка с сестрой могли его видеть во весь рост и хорошо слышать. Небольшого росточка, худенький, в длинной, ниже колен, мятой рубахе, он уверенно влез на скамью, встал и расправил плечики, чуть-чуть задрав наголо стриженную голову, представляя себя перед классом, и начал:

– «Песня матери»! Автор – Алексей Плещеев!

Затем выдержал паузу и выразительно продекламировал:

В поздний вечер буря

За окном шумела.

Мать, качая сына,

Тихо песню пела:

«Ах, уймись ты, буря!

Не шумите, ели!

Мой малютка дремлет

Сладко в колыбели…»

Лёнька окинул самодовольным взглядом своих слушателей и спрыгнул со скамьи.

– Завтра в классе расскажу на пятёрку! – самоуверенно заявил он.

– Порато ладно[9], мезонька[10], порато баско[11] сказываешь, – подбодрила его бабка Надёжа.

А Таня, улыбаясь, молча смотрела на спящую сестрёнку. Лёнька, довольный похвалой бабки, стал собираться на улицу.

Коля, обрядившись по хозяйству, вернулся в избу. Брат доложил ему, что сделал уроки, выучил стихотворение, а теперь пойдёт с ребятами играть.

– Вечером повторишь стихотворение, – назидательно, на правах старшего, сказал Коля.

Лёнька пришёл домой к самому ужину. Все уже сидели за столом, дожидаясь, пока мать, хлопотавшая у печи, соберёт ужин. Под низким потолком висела керосиновая лампа. При ней Александр Александрович читал «Правду».

– Ну что, мезонька, пришёл наконец-то, проголодался поди? Давай умывайся да проходи к столу, а то мы заждались тебя, – ласково сказал отец, складывая газету.

– Я уже умылся, – выпалил Лёнька, быстро пробежал к столу и сел на своё место.

Коля, с Галинкой на коленях, играл с сестрёнкой в ладушки.

– Когда стихотворение повторять будешь? – шёпотом спросил он, повернувшись к брату.

– Завтра утром перед школой повторю…

Полуведёрный медный самовар попыхивал на столе. Рядом крынка с варёным молоком под жёлто-коричневой пенкой и чугунок. Из него шёл пар от картошки в «мундире». На деревянной тарелке лежали куски нарезанного ярушника[12].

В металлической баночке, на стенках которой еле-еле угадывались какие-то буквы старого русского алфавита, лежали мелко наколотые глыбки[13] сахара. Галинка то и дело тянула свою маленькую ручонку к баночке. Коля пытался объяснить сестрёнке, что сахар нужен только к чаю.

Ефросинья Игнатьевна поставила латку[14] с солёной рыбой на стол, пододвинула под краник самовара и заварила крутым кипятком. Аромат заваривающейся рыбы разошёлся по избе. Ребята часто засопели носами, вдыхая запах. Накрыв латку деревянной крышкой, хозяйка присела к столу и позвала свекровь.

Ужиная, Ефросинья Игнатьевна посетовала мужу:

– Олёкса, ты вот всё робишь[15] да бригадиришь, а мы совсем оборвались. У ребят ни штанов, ни хорошей обувки нет.

– Меза, так я-то штё поделаю, коли денег не дают? Вона, в газете пишут, что деньги на село выделяют, трактора, комбайны сулят[16], может, и заживём.

Ребята, уплетая картошку с заварной рыбой, внимательно слушали разговор родителей. В небольшую паузу Лёнька вдруг громко сказал:

– Знаешь, мамка, когда я вырасту большой, то буду лётчиком. Полечу над нашей деревней на самолёте и сброшу тебе большой мешок с деньгами!

Все рассмеялись и стали шутить, а Ефросинья Игнатьевна подошла к детям, обняла и сказала:

– Дай Бог, ребятушки, вам выучиться и в люди выйти…

Утром Ефросинья Игнатьевна, как обычно, разбудила мальчишек. Позавтракав, они засобирались в школу.