Эхо черного леса - Владимир Павлович Беляев

— Даже из самой тайной можно весточку прислать, — сказала Анна Матвеевна. — Вот когда они руду искали эту, как ее… уродановую… ну, когда Гену орденом наградили, и то открыточку прислал — так, мол, и так, жив, здоров, не волнуйся, задерживаюсь…

— И нашли, эту… самую руду? — сдерживая волнение, спросил осторожно Стреляный.

— А если бы не нашли, то и орден бы Гена не получил! — сказала старушка.

— И адрес обратный на той открыточке был?

— Почтовый ящик какой-то. Забыла уже.

— А орден какой получил?

— Знак почета! — не без гордости сказала старушка. — В мирное время не так просто орден заработать…

— Был бы здесь сынок ваш, обмыли бы его мирный орден, как в войну обмывали боевые! — протянул Стреляный.

В комнату, запыхавшись, вбежала Тоня Маштакова и, еще не замечая постороннего, показывая квитанцию, сказала:

— Ну, Анна Матвеевна, отправила. С обратным уведомлением.

— Познакомься, Тонечка, это приятель Гната по фронту. В Вене они вместе служили.

— Очень приятно, — сказала Тоня, пожимая руку бандита. — А я — невеста Гната.

Стреляный, видимо, опешил и протянул:

— Невеста? А он мне не говорил, что у него есть невеста. Вот скрытный!..

— Как же мог он вам сказать? — думая о другом, что мучает ее каждую минуту, сказала Тоня. — Вы когда с ним в Вене служили?

— В сорок шестом… Осенью. Тогда…

— В сорок шестом? — скрывая недоумение и меняясь в лице, переспросила Тоня. — Простите, а вы тоже… танкист?

— Ну да, но только я был радистом при ихних танках. «Ведь Гнат демобилизовался в сорок пятом!» — подумала Тоня. С большим трудом пересиливая подступающее волнение, стараясь не выдать своих подозрений, Тоня на ходу придумывает ответ:

— Да-да, как же, я помню… Гнат рассказывал мне, что у него был большой приятель радист. Может, это вы были?

— То, наверное, был Нечипорук, — теряясь, роняет Стреляный и прихлебывает чай.

— Вы посидите, мамо, с гостем, а я до аптеки сбегаю, за лекарством, — сказала Тоня.

— А я тоже пойду, — поспешно вставая, сказал Стреляный.

— Да вы сидите, — бросает Тоня, порываясь уйти одна.

— Но у меня еще дела…

— Я на минутку… Подождите. Еще поговорим.

— Не, я з вами, — говорит бандит. — Простите. Думал, Гнат дома. — И гость быстро схватил свой чемоданчик.

…Идут они улицами Корца, и у каждого своя дума, хотя никто ее не выдает. Заподозрив неладное, Тоня мучительно ждет, чтобы попался им навстречу кто-либо из знакомых, а еще лучше — милиционер. Но пустынны улицы Корца.

Мчится им навстречу грузовичок. Место рядом с шофером в кабине пустое. Стреляный поднимает руку. Стопорит грузовичок.

— Опаздываю, подбрось, друже! — крикнул Стреляный и, махнув Тоне рукой, с силой захлопнул дверцу кабины. Бросается к машине Тоня, но шофер уже дал газ, и облако пыли, будто маленький смерч, закружилось позади машины…

— Кури, друг! — предлагает Стреляный шоферу и привычным движением подносит ему ко рту сигарету. Не выпуская баранки из рук, шофер ловит пересохшими губами сигарету, а Стреляный чиркает спичкой, подносит ее водителю.

Ошеломленная и растерянная, Тоня долго смотрела вслед уходящей машине, не обращая внимания на ее номер. Как она потом ругала себя за это!

КУЧМА РАССКАЗЫВАЕТ…

Майор Загоруйко быстрыми шагами вошел в кабинет полковника Прудько с расшифрованной телеграммой в руках.

— Быстро ответили, — сказал он.

— Что именно? — спросил Прудько.

— На наш запрос относительно Дыра. Вот, послушайте: «Националист Дыр», запасные организационные клички «Покрака» и «Кудыяр», тысяча девятьсот восемнадцатого года рождения, сын владельца колбасной в Саноке Григорий Ломага, служил в немецкой полиции в Балигроде, после изгнания немцев ушел в банду и, являясь старым членом Организации украинских националистов, принимал участие в курьерской службе, связывающей зарубежных бандитов с районами Советской Украины. Служил в сотне бандитского вожака «Гриня» как раз в то самое время, когда ее боевики по дороге на Балигрод, возле речки Яблонки, убили из засады участника штурма Зимнего, легендарного героя гражданской войны в Испании и генерала польской армии Кароля Сверчевского-Вальтера. После этого с остатками сотни «Гриня» и вместе со «свентокшижской бригадой» польских фашистов прорывался через Еленю Гуру на запад к американцам…»

— Веселенькая биография! — сказал полковник Прудько и, обращаясь к сидящему на диванчике Кравчуку, спросил шутливо:

— Ну как, Николай Романович, не передумали?

— Товарищ полковник, кем я уже не был на своем веку! — сказал Кравчук.

Полковник нажал кнопку звонка и вызвал дежурного.

— Немедленно свяжитесь с областной библиотекой. Все, что у них есть по городу Саноку, — сюда. И план его. И путеводители.

Обращаясь к Кравчуку, полковник сказал:

— Вы должны, дорогой Николай Романович, назубок знать город вашего детства. И это очень хорошо, что Дыр из Санока! Было бы беспокойнее, если бы он родился в наших краях.

***

Спустя два дня уже в следственной камере Кравчук и полковник Прудько продолжали допрос Выдры. Окно камеры было взято в решетки, и оттого солнечные лучи разделяли сосновый стол на клетки.

— Что же на словах велел передать «профессор» Хмаре? — спросил полковник.

— Пусть не зарывается, — сказал Дмитро. — Вот Резун даже на районные центры нападал, ну и что с того? Советская власть как стояла, так и стоит, а того Резуна в одной из операций убили.

Полковник Прудько и Кравчук переглянулись. Кому, как не им, принимавшим участие в ликвидации одной из самых опасных шаек, бродивших по Черному лесу, банды Резуна, знать об этом.

— Хорошо, — согласился полковник. — Значит, нападения прекратить, а чем же заниматься?

— Создать затишье. Пусть люди думают, что украинские националисты вдребезги разбиты.

— Сидеть тихо и ничего не делать? — уточняет Кравчук.

— Нет, зачем? — возразил Дмитро. — Любыми способами вести разведку.

— Для чего? — спросил полковник.

— А вы думаете, нашим «проводникам» там, в эмиграции, американцы даром деньги платят? — рассуждает Дмитро. — Они с них за эти доллары разные сведения о Советском Союзе вымогают.

— Где же они их достанут, «проводники», сидя там, в Мюнхене? — спросил Кравчук.

— Так здесь их надо собирать, — говорит Дмитро, — на Украине.

— Какие именно сведения? — уточняет полковник.

— Ну… Факты разные… о заводах военных, об аэродромах, о том, где батареи стоят, где мосты строят. Линии высоковольтных передач. Радарные станции. Это я к примеру…

— Значит, «провод» передает эту информацию американцам? — спросил Кравчук.

— Всем, кто деньги платит. Но это уже большая тайна. Если там об этом кто заговорит, плохо тому будет. На словах все они «рыцари идеи» и бескорыстно борются за «самостийну Украину»…

— А на деле собираются строить «самостийну» на американские доллары? — спросил полковник.

— Не только, — признался Дмитро. — Пан Аденауэр подсыпает немного марок