Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

– Нет… не дам! – тотчас вышла из забытья Искра.

– А ну покажи, не отстану ведь! – Эл стала насильно вырывать из рук Искры предмет ее любопытства.

– Нет!!!

И как-то так получилось, что этот самый «предмет» выскользнул из рук Героевой. Эл не успела его поймать, и он грохнулся на пол, разбился, разлетелся во все стороны.

– Анхель! Анхель! – Искра сползла с кровати и стала небрежно собирать осколки фоторамки. Последняя и являлась тем самым загадочным предметом.

Эл с недоумением стала рассматривать фотографию, на которой Искра была запечатлена с маленьким мальчиком.

– Это мой брат, – сказала Искра. – Я недавно узнала, что он умер.

– О боже… Мне очень жаль, – произнесла Элеттра искренне. – Надо… убрать это, а то вдруг поранишься.

– Я очень любила эту рамочку. Мне ее подарил Анхель на мой день рождения.

– Не трогай, Искра! – испугалась Эл, а та настырно продолжала очищать пол и… Конечно же, опасения Кинг оправдались – один из осколков все-таки оставил глубокий порез на ладони Искры. Героева даже и не заметила ничего, так как находясь в другом, сильнейшем и необъяснимом потрясении, ничего постороннего она чувствовать не могла.

Элеттра с ужасом обнаружила, что пол теперь загажен не только россыпью осколков, но и темными капельками крови.

– Ну что ты натворила! – вскипела Кинг.

Искра стала совсем потерянной из-за своего горя, Элеттре пришлось возиться с ней как с малым дитем. И вот что случилось далее… Пока Эл ругала ее, рану ей обрабатывала, успокаивая при этом с ноткой родительской ласки в голосе – в ней росла огромная жалость к этому престранному человечку. И жалость эта была такая теплая, нежная, какая может быть только к родной душе.

– Я плохой человек, – сказала теперь внятно Искра. Элеттра промолчала. – Я не хотела делать больно Индии… Я думала только о том, как сделать плохо тебе.

– А в чем же я провинилась-то?

– Я думала, что Анхель умрет из-за тебя. Меня обманули.

– Понятно… – сказала Эл с таким выражением лица, с каким обычно еще крутят указательным пальцем у виска. Углубляться в детали Эл не хотела, ведь Искра все объяснит так, что останется еще больше вопросов. – Искра, а ты давно была у психиатра?

– Ты ни в чем не виновата. Теперь я это знаю. Все это очень сложно объяснить. Мне, наверное, стыдно перед тобой сейчас. Когда невозможно посмотреть другому человеку в глаза… когда при виде его что-то начинает грызть сердце, как будто там и впрямь червяк живет – это же стыд, да? Это его симптомы?

– Полагаю, что так и есть. И избавиться от этого «червяка» возможно только одним способом: ты должна извиниться.

– …Извини, Элеттра.

– Ну как? Полегчало? А ну посмотри мне в глаза.

Искра посмотрела… Элеттра не смогла подавить улыбку, глядя на нее. Поразила ее в этот момент чистейшая, младенческая простота души Искры.

С того дня все изменилось. Девушки больше не пререкались друг с другом, не прикидывались нарочно паиньками, дабы порадовать миссис Монтемайор. Они действительно стали по-сестрински близки, все старые обиды забылись как-то сами собой.

Элеттра ежедневно посещала местную церковь. Однажды она решила взять с собой Искру, вдруг захотелось ей разделить с ней то необыкновенное чувство умиротворения, что неизменно наполняет ее после каждой службы.

– Как тебе здесь?

Искра пугливо жалась к ней, рассматривая все.

– Я далека от этого.

– Но тут так спокойно, согласись? Тихо… Это просто хорошее, безопасное место. Оно приводит мысли в порядок и дарит силы жить дальше. Тебе сейчас это необходимо. Сядь, – Эл указала на скамью, – и подумай об Анхеле.

Искра осторожно села.

– Просто подумать?

– Да. Вспомни что-нибудь хорошее о нем. Или же можешь поговорить с ним мысленно, задать какой-то вопрос, извиниться за что-то…

– И он услышит меня? – доверчиво спросила Искра.

– Услышит. В этом месте нельзя остаться неуслышанным.

Искра прикрыла глаза и надолго ушла в свои мысли. Элеттра отошла от нее подальше. Ей тоже предстоял «разговор» с тем, кто покинул этот мир.

– Отец… – вполголоса сказала она, а после бросила взгляд на Героеву. – Я даже ее сумела простить, а тебя всё не могу. – Теперь Элеттра подняла голову. Ее мрачные, доверху наполненные слезами глаза устремились вверх, во тьму, что сгущалась под куполом храма. Оттуда, из тьмы этой безмолвной, что-то смотрело на нее в ответ. – Когда же тебе надоест мучить меня?

* * *

Элеттра с самого утра носилась по дому как угорелая, прибиралась, готовила, нервничала жутко. Это был ее день рождения. Элеттра уже заранее знала, что закончится он плохо, и ей никак потом не выбросить из памяти все события, коими будет насыщен этот «праздник».

За окном разыгралось ненастье: ветер с дождем бушевали, красные молнии резали тучи… Все было под стать настроению именинницы.

– Погода здесь всегда такая, мы уже к этому привыкли, – сказала Эл, глупо улыбаясь и рассматривая своих гостей – Искру и Диану. – Жаль, что Калли не смогла вырваться. Вечно у нее какие-то дела. А Рэми все еще в клинике… – Эл внезапно умолкла, понимая, что ее никто особо не слушает.

На улице было неспокойно, и дома не лучше. В воздухе стояло напряжение, готовое взорваться в любую минуту. Лицо Дианы горело огнем, глаза метали молнии в сторону Искры. Героева же сидела, угрюмо насупившись, и изредка тяжело вздыхала.

– Искра, попроси Эрну заварить свежий чай, – снова заговорила Эл.

Искра охотно отправилась по поручению, как будто только и ждала повода, чтобы смыться.

– Эрна – это новая помощница миссис Монтемайор, – пояснила Эл Диане, но той эта информация была вовсе не интересна. Всем своим видом она это показала. – Да хватит закатывать глаза, а то вдруг не выкатятся обратно! Я прекрасно понимаю, что тебя бесит Искра. Но ведь я же тебе подробнейшим образом объяснила, почему мы с ней решили начать все с чистого листа! Смирись! Теперь Искра… в нашей компании.

– Нет, этому не бывать, – сказала Диана, презрительно вскинув плечами.

– Да ну? И что же, после твоего гневного вопля я должна послать ее куда подальше? Диана, ты забываешься. Ты – не пуп Земли, а пупырышка!

– Раз тебе память отшибло, то я с удовольствием напомню: этот человек сделал Индию калекой, оклеветал нас с тобой, развязал войну!

– Она раскаялась сто раз.

– И ты ей веришь?!

– И я ей верю.

– Дура!

– Вообще-то это слово подходит исключительно тебе.

– Боже, и как я до такого докатилась?.. Ну если ее совесть