Мастерская - Менис Кумандареас

После безуспешных поисков авторемонтной мастерской Беба пригласила иностранца отужинать с ними. Молодой голландец пожал плечами. «Не исключено, – сказал парень почти серьезно, – что ближе к вечеру наступит конец света, поэтому не в моих правилах брать на себя какие – либо обязательства». Он рассмеялся, завел мотор и уехал, оставив на прощанье облако выхлопных газов. Ужином в ресторане Беба осталась недовольна. Картофель недожарен, мясо слишком жесткое. «Ты ничего не понимаешь, – говорила она Власису. – Ты привык жить на всем готовом, а я всю жизнь всего добивалась сама». «Хоть бы все уладилось», – думала она по дороге в отель.

Фасад отеля был густо обвит плющом, штукатурка во многих местах облупилась, длинные белые коридоры, постояльцев не видно; Бебе показалось, что они попали в психиатрическую лечебницу, а по коридорам расхаживают врачи и санитарки, переодетые официантками и горничными.

В просторном номере Беба вяло расстегнула молнию на юбке, и та медленно сползла на пол. Затем подошла к зеркалу, уперлась руками в бедра и стала поворачиваться всем телом то в одну, то в другую сторону; только после придирчивого осмотра она наконец улеглась в постель. Прежде чем погасить свет, заговорила о молодом голландце, похвалила его веселый нрав и независимость. «А тебе он понравился?» – спросила Власиса, раздосадованная его молчанием. «Да», – односложно ответил тот и выключил свет.

В ту ночь Власису приснилось, что он оказался на восьмом километре в местности, называемой Скотуса, в гуще папоротников, которые росли как на дрожжах и душили его; он закричал, но крик потонул в шуме мчавшихся мимо автомашин. Вдруг перед ним точно из – под земли вырос гигантский таракан; на спине у него сидели голландец и Беба и, обнявшись, следили в зеркальце, как Власис медленно погружается в одно из пробуренных для добычи лигнита отверстий… На следующий день утром Беба поручила Власису разыскать авторемонтную мастерскую, а сама оделась, причесалась и пошла по делам.

Большой стекольный завод фирмы «Алаоглу и Карабесинис» находился в одном из переулков близ центральной площади Серр. Без обиняков Беба приступила к делу: извлекла из сумочки счета и выложила на стол. Алаоглу, старик с белыми как хлопок волосами, надел очки и принялся за счета. Карабесинис же, густобровый мужчина средних лет, с большими волосатыми руками, только пробежал их глазами и принялся изучать Бебу. Он пристально рассмотрел ее с ног до головы; лодыжки, бедра, талию, грудь. «Знаете ли, – начал он наконец, – все эти ваши счета – компетенция нашего бухгалтера. Мы – то сами поставками не занимаемся. Но, конечно, бывают и исключения…» Между тем старик достал с полки толстую бухгалтерскую книгу и, водя пальцем, стал сравнивать колонки цифр с данными Бебы. Он сидел, не поднимая головы, и было видно, что ему не до шуток. Карабесинис выразительно поглядел на него и опять повернулся к Бебе.

«Да, кстати, что вы делаете вечером? Если не возражаете, можно встретиться где – нибудь в другом месте и спокойно потолковать о делах… Вы же видите, – он сделал широкий жест рукой, – здесь не место принимать гостей. Здесь неубрано и грязно… Я бы предпочел встретиться за городом, в каком – нибудь ресторанчике. У нас в Серрах есть прекрасные рестораны», – говорил он, подталкивая Бебу к выходу. Кровь бросилась ей в голову. Ей вдруг захотелось размахнуться и ударить его так, чтобы на лице остался шрам от обручального кольца, но тут старик поднял голову: «Костас, – обратился он к Карабесинису, даже не взглянув на Бебу, – мы должны госпоже Тандис четыреста тысяч». – «Надо поглядеть, есть ли у нас сейчас деньги, – сказал Карабесинис после минутной паузы. – Действительно, задолженность немалая, но вы, госпожа Тандис, должны принять во внимание падение спроса, особенно после повышения налогов, нестабильность курса валют, общий кризис… Нет – нет, время совершенно неподходящее, и вообще я не понимаю, как вы решились на такую поездку». – «Костас, позвони – ка лучше в банк», – спокойно сказал старик и предложил Бебе сесть.

Через полчаса Беба могла уже записать себе в актив двести тысяч наличными; остальное обещали уплатить частями в два месяца. Кроме того, она приняла приглашение Карабесиниса на ужин, где тот обещал представить ей одного из своих менеджеров, что было Бебе весьма кстати. Они расстались, договорившись встретиться вечером, часов в восемь. Глаза Крабесиниса так и блестели от похотливого нетерпения. Лицо Бебы стало снова спокойным и самоуверенным.

Вернувшись в гостиницу, Беба нашла мужа расстроенным и подавленным: в мастерской с ним обошлись очень грубо. Власис то и дело вытирал лоб полинявшим носовым платком. «Не переживай, – утешала его Беба, – я уже все уладила. Да, чуть не забыла: сегодня вечером мы ужинаем с Карабесинисом. Занятный тип и нахал ужасный, я хочу тебя с ним познакомить». И Беба натянуто рассмеялась.

Обедать пошли в ресторан Камиласиса. Зал был переполнен, и столик им поставили прямо на тротуаре. Беба заказала рецину9. Пригубив вина, Власис наклонился и выплюнул его прямо на тротуар, на глазах у прохожих. У всех у них были прыщеватые, плохо выбритые лица, на лбу – глубокие морщины. Многие шагали сгорбившись, будто несли тяжелую ношу. Женщины все были полные, а мужчины, наоборот, страдали болезненной худобой. Дойдя до угла, они оборачивались и краем глаза смотрели на чету Тандис. На Бебе было белое шерстяное платье с глубоким вырезом, а на ее муже – осенний костюм в узкую полосочку и галстук. Власис с трудом подносил вилку ко рту, а Беба ела с аппетитом, отвлекаясь лишь затем, чтобы рассказать еще что – нибудь о своем визите к владельцам фирмы.

Симпатичный старик этот Алаоглу, настоящий коммерсант старой закалки, хотя и ворчун. А что касается Карабесиниса, то достаточно увидать его бритую голову и жирный загривок, и все станет ясно. «Знаю я таких: во время оккупации они сотрудничали с гитлеровцами, а после освобождения не только отвертелись, но еще и хозяевами стали. Могу поспорить, я заставлю его плясать под мою дудку. Да, знаешь, – засмеялась Беба, – я ему не сказала, что приду с тобой: он думает, что мы с ним будем ужинать вдвоем». Власис перестал жевать и взглянул на нее. Бебе стало жутко: взгляд мужа был пуст. Казалось, будто зрачки из глаз вдруг исчезли. Они не обмолвились больше ни словом, заплатили по счету и пошли в гостиницу.

После обеда Беба зашла в авторемонтную мастерскую. Ее встретили как старого клиента. «Не стоит беспокоиться, ваша машина будет готова – не сегодня, так завтра… Будет как новая, мадам», – сказал механик, вытирая руки паклей и лаская глазами