Земля помнит всё - Тиркиш Джумагельдыев

Разговоры, конечно, будут, не без этого, но ничего, перетерпеть можно. Раз они оба согласны… Вот только как же она на свадьбе-то? Ведь на самом видном месте сидеть. Небось и из города понаедут знакомые его, друзья… И все на нее глядеть будут: как села, как встала, как вилку взяла… А она не привыкла за столом. Если только Гарры научит… Ну а вообще-то можно и не есть — это даже и некрасиво, когда невеста уписывает за обе щеки!

Гарры встретил ее приветливо, но почему-то совсем не волновался, и улыбка его показалась ей ненастоящей, очень уж вежливой. Если бы он смущался, краснел, терялся, как всякий другой парень на его месте, было бы легче, они равны были бы, а так будто к директору школы вызвали за любовную записочку. Она искоса поглядывала на Гарры, боясь заглянуть ему в лицо, а он рассматривал ее в упор — не такие, совсем не такие глаза должны быть у парня!

Он начал с того, что сообщил, как семь лет подряд ездит на Черное море, а в этом году не поедет. "Знаешь, почему?" — он чуть помедлил, словно ожидая ее ответа. Джаннет почувствовала, что краснеет. Сейчас скажет: "Из-за тебя!" Неужели так прямо и скажет? Может, у городских это запросто.

Но Гарры сказал не так. "Этой осенью жениться решил", — вот как он сказал.

Ни смущения, ни запиночки, спокойно и деловито. И точно таким же тоном добавил, что она ему нравится. Свадьбу он намерен сыграть побыстрей. Почему побыстрей, не сказал, но в следующую встречу просил дать ответ.

Когда же при следующем их свидании она сказала, что согласна, Гарры кивнул чуть заметно: не сомневался в ее согласии — и сразу перешел к делу.

— Сваты придут, не стесняйся насчет калыма. Сколько другие платят, столько и мы дадим. А если и лишку окажется, не беда — отец не обеднеет!

Она молча уставилась на него: он что, шутит? Зачем им калым? Кто его требует? Брат и сноха понятия ни о чем не имеют. Может, его родители? Может, это они заставляют его жениться в селе, а сам он по городским тоскует? Культурный парень, и вдруг калым?

— Как же так?.. — недоуменно спросила она. — Будешь платить калым? И тебе не стыдно?

— Стыдно? — Гарры непонимающе посмотрел на нее. — А чего тут стыдного? — Видно было, что он никак не ожидал такого вопроса. — Я считал, тебе стыдно выходить без калыма!

Джаннет улыбнулась, все еще надеясь, что это шутка.

— Чего мне должно быть стыдно?

— Ну мало ли… Родные сердиться будут…

— Объясни, почему мне должно быть стыдно? — настойчиво повторила Джаннет.

— Странное дело! Ты же в селе выросла — должна понимать такие вещи. Ты мне нравишься, хочу на тебе жениться. К чему мне лишние разговоры?

— Какие разговоры?

— Слушай, Джаннет, не будем об этом говорить! Калым, не калым — какая разница!

— Но ты же культурный человек!

— Ну и что? Да, я культурный человек, но я не для того сюда приехал, чтоб культурную революцию совершать! И тебе не советую. С волками жить — по-волчьи выть. У вас ведь как говорят: "На дешевую девушку спроса нет!" Родители мои согласны, убедили их…

— Убедили платить калым? А я слышала, у вас дома все культурно… Едят только за столом. Я вот ни разу в жизни за обеденным столом не сидела. Вилку держать не умею…

Гарры усмехнулся.

— Ты, оказывается, разговорчивая…

— А тебе немая нужна?

Парень пожал плечами, сорвал веточку вербы и несколько раз хлестнул себя по колену. Искоса поглядел на нее.

— Скажи, правда, что ты с каким-то городским парнем переписывалась?

— А если и переписывалась?

— Ты не злись! Мне-то плевать, просто разговоров не хочу. Не хочу, чтоб брехали про тебя.

— А это правда.

Гарры пожал плечами, помолчал.

— Может, вы раньше в городе жили? Непохожа ты на деревенскую.

— Поищи, чтоб похожа была!

— Куда ты, Джаннет? Постой! Давай бросим всю эту возню. Калым, не калым — какое нам с тобой дело? Пусть старики потешатся! Если б хоть денег не было! У отца этого добра!..

— Незачем ему платить за девушку, которая переписывалась с парнем.

— Так он же не знает…

— Скажи.

— Тогда ничего не выйдет.

— Ну и пусть!

— Слушай, Джаннет, не бахвалься. Тут ведь не город, друг про друга все знают. Пройдет слух, что мы с тобой встречались, замуж никто не возьмет.

— Это уж не твоя печаль!

Повернулась и ушла.

Два дня она не могла прийти в себя после этого разговора. "Пройдет слух, что мы с тобой встречались, замуж никто не возьмет". Стоит Гарры намекнуть — а он вполне может со злости, — сразу заговорят. Про письма того студента ему быстро доложили, да небось еще с прибавлениями: хорошо, городской, объяснять ничего не заставил. Да и объяснять-то нечего! Поместили в газете ее портрет — передовая колхозница, вот парень какой-то и прислал письмо. Студент из Ашхабада. Главное — ничего такого он и не писал, сначала про учебу свою рассказал, просил ответить. На это письмо она ответила, в следующем он написал, что купил целых десять экземпляров газеты, что, если она не против, переснимет ее фотографию и увеличит. На это письмо она отвечать не стала.

Вот и вся переписка. Но дело в том, что никто и выяснять не станет: переписывалась с парнем — кончено. Вон Алтын дружила когда-то с одним, еще со школы, в армию ушел, писала ему. А он вернулся да к другой посватался, так она ни с чем и осталась. Шесть лет прошло. Два раза сваты являлись, но, видно, как прослышат, что был у нее раньше парень — все, больше и носа не кажут. А какая девушка! Красивая, добрая! А работника! Парням что? Не одна, так другая, а вот девушкам…

Месяц прошел — ничего. Она понемножку стала успокаиваться. Потом узнала, что Гарры женился, калым заплатил хороший. Вот тебе и городской! Вот тебе и культурный! Видно, за столом-то есть каждый может!

И опять ее охватила тревога. Женился, может теперь болтать, ничем уже не рискует. Совсем она потеряла покой. А тут как раз сваты. Нартач спросила, согласна ли, фотографию показала. И родичи жениховы спрашивали. Согласилась, даже и не раздумывала — какие уж тут раздумья!..

Теперь-то, конечно, все в порядке. Столько вещей прислали, к чему им теперь сплетни собирать? Слава богу, не получилось,