Баловни судьбы - Марта Кристенсен

Нападения происходят по вечерам.

Ограбление при этом не имеет места.

Просто с десяток мужчин были избиты.

На женщин не нападают.

Только на мужчин, обыкновенных отцов семейства.

Все совершается очень быстро. Кто-то вдруг набрасывается сзади и наносит удар за ударом. В таком темпе, что жертва не успевает даже заметить, один человек на него напал или несколько.

Среди пострадавших отцы мальчиков Ваденшё, Мальма и Эдвалла. Все попытки расследования оказались безрезультатными.

Большинство нападений происходит в гаражах. Изредка на открытой стоянке или в подъезде.

И всегда поздно вечером.

— Можно подумать, тут действует какой-то псих, — сказал Карлссон, откладывая последний рапорт.

— Да...

— Но...

— Что?

— Да вот, мне пришла в голову одна мысль...

— Какая же?

Но Карлссон молчал.

— Так в чем дело? — нетерпеливо спросил Маттиассон.

Карлссон положил донесения на стол.

— Вот все двенадцать рапортов. Здесь, на столе.

— Ну и что? — спросил Маттиассон, начиная подозревать, что Валентин немножко тронулся.

— А вот что: меня вдруг осенило, что все жертвы нападения — отцы мальчишек, попавшихся на взломах квартир, кражах и ограблениях.

— Вот как?

Маттиассон вдруг оживился, встал, подошел и тоже заглянул в бумаги.

— Здо́рово, — сказал он, потирая подбородок. — Что бы это означало?

— Спроси что-нибудь полегче.

— Как успехи? — поинтересовался Элг.

— Дохлый номер, — сказал Валл. — Взбеситься можно, сидя тут и названивая.

— Куда-нибудь дозвонился?

— Да. К ее отцу в Боксхольм, ее дяде в Иёнчёпинг и племяннику в Людвик.

— И все?

— Все! Сколько номеров, по-твоему, можно обзвонить за раз?

— Давай поделим, — предложил Элг. — Я возьму половину. Слушай, да ведь можно выяснить имена по местному телефонному справочнику.

— Как это?

— В конце справочника есть список абонентов в порядке номеров. По номеру можно установить, кому он принадлежит.

— А это мысль!

Элг присел на стол со справочником в руках.

— Начинай, — сказал он.

— 11-832...

— Бёрье Свенссон...

— В январе сравнялось бы три года, — сказал парикмахер.

— Вы не замечали, кто-нибудь проявлял к ней... ну, скажем, чрезмерный интерес?

Парикмахер хихикнул.

— Интерес к ней большинства клиентов был вполне чрезмерным, — сказал он.

— Как так?

Стур рассматривал его в зеркало. Довольно малорослый человечек с низким лбом, прямым носом и выступающими, как у кролика, верхними резцами. Он сутулился, под мышками у него были темные круги — видно, ему было жарко в нейлоновом халате. Но пальцы у него были легкие, прямо ласкающие.

Стур не любил такой тип людей.

— Она была красива, — продолжал парикмахер, ласковым движением убирая с уха Стура волоски, — у нее была прекрасная фигура. — Его руки описали в воздухе изгиб. — Думаю, большинству мужчин приятно, когда их стрижет девушка с нежными руками.

Да уж, наверное, приятнее, чем педик вроде тебя, подумал Стур.

— Значит, не было таких, кто проявлял бы к ней особый интерес?

— Нет, как я уже сказал другому констеблю...

— Инспектору уголовной полиции.

— Да, конечно, который был здесь. Я лично ничего такого не замечал. Правда, один как-то ущипнул ее за мягкое место. Вернее, шлепнул. Так она ему потом чиркнула ножницами ухо.

— Вто это был?

— Понятия не имею. Он больше ни разу не появлялся. У вас много перхоти. Каким шампунем вы пользуетесь?

— Не имею представления. Жена покупает.

— Я бы вам рекомендовал...

Стур посмотрел на его отражение в зеркале и состроил гримасу.

Парикмахер, вероятно, решил, что он благодарно улыбнулся.

— Ну вот, осталось всего четыре номера, — ободряюще сказал Валл.

— Слава тебе, господи, — вздохнул Элг. Отложил справочник в сторону и закурил. — Кстати, что сказал ее отец?

— По его словам, она уехала из дому, чтобы заработать денег. На время осела в Стокгольме. Потом перебралась в Химмельсхольм. Это было пять лет назад. Собственно, он сам настоял на этом.

— Чтобы она перебралась сюда?

— Чтоб уехала из Стокгольма... Он как-то был в Стокгольме, зашел ее навестить и узнал, что она занимается позированием.

Элг присвистнул и отбросил со лба волосы.

— Как он это воспринял?

— Резко отрицательно.

— Этим она и зарабатывала себе на жизнь?

— Нет. Это был побочный доход. Она работала на полставки в конторе.

— Продолжим?

— Давай... 11-299...

— Мортенссон, Хельмер.

— Алло, — послышалось в селекторе.

— Да, — отозвался Карлссон.

— Тут одна дама хочет поговорить с кем-нибудь по делу Ильвы Нильссон.

— Ну и что?

— Стура нет, а Валл с Элгом отключили у себя селектор и внутренний телефон.

— Ладно. Пришли ее сюда.

— Значит, вы не замечали ничего такого, что показывало бы, что она ведет себя легкомысленно?

— Нет, а она вела себя легкомысленно?

Стур пожал плечами.

Зазвонил телефон.

— Извините, я только отвечу...

Стур огляделся. Зеркала и помада, расчески и щетки, средства от прыщей и перхоти, щипчики для ногтей, вода для бритья, лосьоны, кожаные кресла, волосы на полу.

— Это вас, — сказал парикмахер.

— Меня?

— Да. Некий Карлссон из полиции.

— Скажите, что я перезвоню.

— Он говорит, это важно.

Стур вздохнул и, закутанный в простыню, как римский сенатор в тогу, пошел к телефону.

— Да, — сказал он и, выслушав Карлссона, коротко бросил: — Сейчас приеду.

Он вернулся в кресло.

— Придется поспешить, — сообщил он мастеру.

— Сейчас кончу. Побрызгать?

— Чем?

— Туалетной водой.

— Нет уж, спасибо. Что я, баба, что ли?

67

Фриц Стур поднимался по лестнице. Он пыхтел и отдувался. Навстречу ему шли Элг и Валл.

Они направлялись вниз.

— Вы куда?

— В поход.

— Опрашивать людей, чьи телефоны нашли