Буканьерки - Эдит Уортон

Нэн неистово покачала головой.

– Ты можешь выпутаться из этой ситуации и жить, как должно, но не со мной – я буду лишь обузой. Твой отец знает об этом? Он будет очень зол…

– Я написал ему, что отправляюсь за границу работать над железнодорожным проектом. Теперь, когда я наконец-то нашёл тебя, я поеду к нему и встречусь с ним и, если ты позволишь, расскажу ему о нас… – Невзирая на попытки Нэн возразить, Гай настаивал: – Мы не можем позволить ему, как и Ушанту, решать за нас всю нашу дальнейшую жизнь… Ты поедешь со мной, Анабель?

Нэн попыталась собрать остатки своей решимости.

– Я так сильно хочу быть с тобой, что не могу ясно мыслить; мне нужно подумать, я никогда не думала ни о ком, кроме себя, теперь я думаю и о тебе, и мне нужно быть уверенной… Я должна дождаться мисс Тествэлли.

– Мисс Тествэлли?

Гай явно был озадачен. Возможно, подумала Нэн с тревогой, он был задет или недоволен тем, что мнение другого человека имеет такое значение; она поспешила объяснить.

– Видишь ли, я сказала ей, что ушла от Ушанта не из-за тебя, и написала ей, что собираюсь поехать в Америку, прося совета насчёт заработка… Она не будет пытаться повлиять на меня, она мудрая, но… отстранённая, даже когда люди ей нравятся…

Нэн замолчала. Гай определённо хмурился, но не сердился – или, по крайней мере, не на неё.

– Анабель, – сказал он, сжимая её руки, – я никогда не стал бы отказывать тебе в праве на самостоятельные мысли или в других советчиках.

Между ними встала тень герцога, чьи установки Гай отрицал самим своим поведением. Это было настолько ощутимо, что не требовалось слов, чтобы сказать ему – она всё поняла. Было достаточно обменяться долгим, глубоким взглядом в тишине, которую нарушил Гай, ехидно заметив: – То есть, конечно, если эти советчики порекомендуют тебе выйти замуж за меня… Анабель, – он снова стал серьёзен, – ты же понимаешь, что нет никакого смысла тебе ехать в Америку, а мне в Грецию, если всё, чего мы хотим, – это быть вместе. Героические поступки тут ни к чему!

Нэн улыбнулась.

– Правда в том, – призналась она, – что я так усердно готовилась к несчастному финалу, что едва могу представить нечто иное… Я всё ещё боюсь надеяться.

– Завтра я поеду в Хонерслав. Скажу отцу, что люблю тебя и не отступлюсь, пока ты не согласишься выйти за меня замуж. – Нет! – Гай вскочил, увлекая Нэн за собой. – Нет, я поеду сегодня! Я хочу повидаться с моим адвокатом – я как раз успею на поезд.

Он погладил Нэн по лицу.

– Дорогая, у тебя впали щёки, и ты похудела. Ты пережила ужасные времена.

Он прижал к себе Нэн так, словно никогда её не отпустит, потом оторвался от неё со словами:

– Чем скорее я уеду, тем быстрее мы снова увидимся.

Он схватил шляпу, которую уронил на стол, и вышел. Из окна Нэн видела, как он, обернувшись у ворот, помахал ей, а затем поспешил по улице.

– Применение закона, – заявил Грант-Джонстон, – непоследовательно, абсурдно – и несправедливо, что может сыграть тебе на руку.

Когда Гай вопросительно взглянул на друга, на его открытом веснушчатом лице расплылась улыбка, в которой читался изрядный цинизм.

– Мужчине получить развод легче, чем женщине; дворянину легче развестись, чем простолюдину… И, смею предположить, герцогу легче, чем маркизу, графу, виконту или простому барону. Муж может нанять детективов для слежки за женой и соответчиком, а также подкупить слуг, чтобы те дали показания. С другой стороны… Лорды слушали дело – ты был за границей, иначе бы прочитал в газетах, – в котором муж подал прошение о разводе: жена отправила ему письмо, где писала, что оставила его ради другого мужчины, а потом уехала в Австралию.

– И что?

– Лорды отложили вынесение решения до тех пор, пока не убедились, что даме было вручено уведомление об иске… Так что письмо с признанием иногда срабатывает – и если герцог хочет развода, но не жаждет мести…

– Но, конечно, супруги не могут заявить, что оба хотят развода?

Тони, который до этого балансировал, откинувшись на спинку стула, выпрямился так резко, что передние ножки стула с глухим стуком ударились об пол.

– Даже не заикайся об этом! Тайный сговор есть постоянно – все об этом знают, – но самое худшее, если судья заподозрит «сговор, попустительство или пособничество». Хотя, опять же, я сомневаюсь… В случае с герцогом суд может закрыть глаза.

– Это варварство.

– В лучшем случае. Но, – Тони предупреждающе погрозил пальцем, – готовься к худшему. Если ты всё же уговоришь её… принять твоё покровительство до того, как вы сможете пожениться, – исходи из того, что за вами обоими будут следить. То есть за герцогиней, если узнают, где она. Она может думать, что герцог не стал бы «так поступать», но его адвокаты – запросто. Мы – безжалостная свора. Каковы твои планы, если она согласится?

– Я бы переправил её через Ла-Манш – в Булонь, полагаю. Я бы последовал за ней сразу же, как только оформлю эти бумаги, а из Франции мы бы направились в Грецию.

– Пусть твой человек отправится в Фолкстон с твоим багажом и проследит, чтобы его погрузили на борт парохода, идущего через Ла-Манш.

– Он не хочет оставаться со мной, что вполне понятно, но он славный малый. Я могу доверить ему это.

– Ты отправишься отдельно, как в короткую командировку, с одним саквояжем и билетом до Парижа. В Булони сдай свой багаж в камеру хранения. Ты не поедешь поездом в Париж, а отправишься в отель. Не в её. С этого момента ты действуешь по своему усмотрению.

– Да.

Тони понял взгляд Гая.

– Это отработанный modus operandi. Тем не менее, старина, в этом деле есть свои нюансы. – Глаза Тони недвусмысленно блеснули.

– Как часто американская девушка желает бросить английского герцога? Это непременно заинтересует не только нас, юристов, но и широкую публику.

– Прости, – сказал Гай, – но я не разделяю твоего профессионального восторга.

Сэр Хелмсли принял сына без предисловий.

– Что такое! Ты не будешь баллотироваться от Лоудона! Теперь ты заявляешь, что «уезжаешь»? Покидаешь Англию, покидаешь Хонерслав? Я тебе доверял! – Задыхаясь от возмущения, сэр Хелмсли продолжил: – Я… я берёг