Синдром тьмы - Рокиа

Из-за ненависти и зависти они распускают о ней глупые сплетни. По их мнению, она с легкостью проходит все испытания. Они абсолютно уверены, что мать защищает ее. Если бы они только знали, что вместо этого мать уже много лет ведет ее к саморазрушению…

– Раз не хочешь делиться секретами, я сам их найду. – Геймлих хватает сумку Сии и вытряхивает содержимое на пол. В зале воцаряется тишина. Среди прочего на полу оказываются и шприцы с успокоительным, которые Сиа использует, когда Белая Роза подбирается слишком близко.

Я тут же все понимаю, быстро встаю и начинаю собирать ее вещи, чтобы никто ничего не успел заметить.

– Колешься втихаря в туалетах? Ты еще безумнее, чем я думал. Так вот почему ты несешь всякую чушь про шутов, принцев и ведьм… Ты поехавшая наркоманка! – Геймлих повышает голос, его слова вызывают смех у других кандидатов, которые только и ждали момента, чтобы поиздеваться над ней.

– Сейчас не место и не время, Геймлих, прекрати немедленно. – Оливия резко обрывает его.

Идгар пытается поговорить с Сией, но она, кажется, совсем ушла в себя. Она не слышит, что происходит вокруг, и я боюсь, что мои подозрения верны. Сейчас то самое время месяца, когда она сама не своя. Белая Роза может вернуться, нужно увести Сию, быстро.

– О, завела себе рыцарей? Ух ты, вы ее защищаете, чтобы она помогала вам проходить эти дурацкие задания? Готов поспорить, что вы заранее знали о сегодняшнем тесте. Вот почему вы такие спокойные, когда все остальные в панике.

Геймлих сегодня злее и раздраженнее, чем обычно. Кандидатов осталось еще меньше, отбор становится строже, и от этого он ведет себя совершенно по-идиотски.

Ребята из других команд смотрят на нас с подозрением. Они больше не доверяют даже своим товарищам. Только некоторые в состоянии держать себя в руках: Татьяна и еще один парень, сидящий в первом ряду. Немногие выдерживают психологические игры заместителя директора.

Я встаю, прячу шприцы обратно в сумку Сии.

– Следи за словами, – шиплю я Геймлиху.

Я осторожно беру Сию за руку и заставляю встать со стула. Надеваю на нее свою куртку и тщательно застегиваю. Ее кожа будто горит. Не могу поверить, что, чувствуя свое состояние, она даже не попросила о помощи.

– Да ладно, Дерек! Забыл, что у меня есть козырь, номер 204? Я всегда могу шепнуть журналистам, какую угрозу ты из себя представляешь…

Я не обращаю внимания на его слова, но ведьма-гурман, молчавшая до этой секунды, подносит руку ко рту и начинает громко смеяться.

– Простите, но он такой забавный, что я больше не могу удержаться, – она смотрит на Геймлиха. – В этих шприцах успокоительное, а не наркотик. Они нужны, чтоб я окончательно не свихнулась. Ты же знаешь, у меня крыша не совсем на месте. Я в любой момент могу…

Она делает шаг к Геймлиху и, до того как я понимаю ее намерение, резко втыкает в него иглу шприца, который прятала в кулаке. С довольной улыбкой она смотрит, как он падает на пол. Она это спланировала: незаметно подойти и атаковать. Вот почему она молчала все это время.

– …сделать что-нибудь безумное. Видишь? Теперь ты мне веришь? Я не хотела так делать, но ты не оставил мне выбора. Думаю, нечестно притворяться наркоманкой, когда на самом деле я просто психопатка.

Идгар в отчаянии закрывает лицо рукой, Оливия пытается спрятать шприц от глаз остальных кандидатов, которые с любопытством наблюдают за сценой.

– Идем отсюда. – Я хватаю ее за руку и тяну к выходу.

Она не перестает смеяться, наслаждаясь испуганными лицами стажеров. Никто не решается и слова сказать.

Все боятся ее непредсказуемого поведения и безумного смеха.

– Дай мне телефон, – строго говорю я.

Мы спускаемся по лестнице, я крепко держу ее за руку.

– Наши отношения переходят на новый уровень? – Она мне подмигивает.

– Телефон, Сиа, – повторяю я сквозь зубы.

Она закатывает глаза и протягивает мне телефон с недовольным видом. Я ищу номер Тома. Пока мы выходим из здания, сотрудники с опаской поглядывают в нашу сторону. Я стараюсь не привлекать внимания, но Сиа из тех людей, кого нельзя не заметить.

– Не отвечает, – бормочу я. Я оставляю ему сообщение, чтобы предупредить о том, что происходит.

Я иду к мотоциклу, Сию приходится практически тащить.

– Ах, какая жалость.

Я пропускаю ее слова мимо ушей. Начинает моросить дождь, небо темнеет.

– Залезай.

Я надеваю шлем, не спуская с нее глаз.

– Куда ты меня повезешь?

– К тебе домой.

– А, хочешь запереть меня в комнате, потому что я вот-вот слечу с катушек? Как романтично. – Шутливый тон не может спрятать затаенную печаль в ее глазах. Она берет у меня шлем и покорно его надевает.

В дороге она не прижимается ко мне, даже не пытается. Это очень странно: Сиа, которую я знаю, не упустила бы такой возможности. Я беру ее руки и заставляю крепко обнять меня за талию.

– Держись, у тебя высокая температура. Ни в коем случае не разжимай руки, это опасно, – объясняю ей я.

Она не спорит и не отвечает. Только глубоко вздыхает, и в этом вздохе чувствуется усталость человека, который уже очень долго живет с тайным бременем. Ее руки ощутимо дрожат. На светофоре я пытаюсь поговорить с ней, чтобы убедиться, что все в порядке. Меня пугает странная тишина, в которую она погрузилась.

– Сиа, ты меня слышишь? Мы почти приехали.

Не отвечает. Она прижала голову к моей спине, глубоко дышит и дрожит. Она пытается сдержать зло, не дать вырваться другой части себя, которая хочет подавить ее разум. Только когда мы подъезжаем к воротам ее особняка, я понимаю, почему всю дорогу она прижималась ко мне, не произнося ни слова.

Она вся бледная, в поту и дрожит, ее сознание борется со злом, невидимым для других. Я аккуратно снимаю с нее шлем и, поддерживая под руку, завожу в дом. Когда мы начинаем подниматься по лестнице к ее комнате, она шатается и чуть не падает, поэтому я беру ее на руки и несу по бесконечным ступенькам. Этот дом напоминает мне проклятый замок. Гнетущая тишина поглощает любой звук.

Теплое, медленное дыхание Сии щекочет мою шею. Она бормочет какие-то бессвязные непонятные слова. Я открываю дверь комнаты, вспоминая, как я в последний раз видел ее здесь. Я всегда попадаю сюда из-за Белой Розы. В комнате совсем нет личных вещей, из-за чего обстановка кажется мрачной и удручающей.