Мелкий снег - Дзюнъитиро Танидзаки

Судя по всему, возвращаться в Сибую Таэко сегодня не собиралась. Из её рассказа Сатико поняла, что сестра с зятем приняли её очень радушно. Уходя утром на службу, Тацуо сказал, что раз уж она выбралась в Токио, пусть погостит у них подольше. Роскошных апартаментов они предоставить ей не могут, но комната Юкико в полном её распоряжении. К сожалению, сейчас, он очень занят по службе и не может уделить ей достаточно времени, но через неделю надеется освободиться и будет полностью к её услугам. Впрочем, среди дня он и теперь может выкроить часок и повести её куда-нибудь пообедать. Сегодня он постарается взять для неё с сёстрами билеты в Кабуки.

Одним словом, сказала Таэко, Тацуо так старается ей угодить, что ей даже чуточку неловко. Она не помнит, чтобы когда-либо прежде с ней обходились так ласково. Сегодня, после того как Тацуо и мальчики ушли, Таэко улучила момент, чтобы рассказать Цуруко о цели своего приезда. Цуруко выслушала её внимательно и вполне дружелюбно, но сказала, что ей необходимо посоветоваться с Тацуо. В ближайшее время она вряд ли сможет это сделать: Тацуо приходит домой очень поздно — так что разговор придётся отложить до будущей недели. А пока что Таэко должна хорошенько отдохнуть и развлечься. Тэруо с удовольствием покажет ей город. А потом она может съездить к Сатико, которая, наверное, скучает одна в гостинице. «Трудно сказать, чем кончатся эти переговоры, — сказала в заключение Таэко. Поживём увидим».

Вчера, когда они проезжали в поезде Нумадзу, гора Фудзи была сплошь окутана облаками. «Это дурное предзнаменование!» — пошутила Таэко. Судя по всему, она и теперь не была уверена в успехе своей миссии и отнюдь не обольщалась теплотой, которой окружали её в «главном доме». «Видно, неспроста они меня так обхаживают, — сказала она Сатико. — Хотят подсластить пилюлю. Но им будет не так-то просто от меня отделаться». Тем не менее для Сатико было совершенно очевидно, что Таэко приятна сердечность, с какой её приняли в Токио.

* * *

Прошлой ночью Сатико почти не спала: ей было так тоскливо одной в гостиничной комнате! Неужели ей предстоит провести здесь целую неделю — с ужасом думала она. Но сегодня с ней была сестра. Они будут спать вместе, как много-много лет назад.

Сатико невольно вспомнилось детство, когда младшие сёстры спали рядышком, в одной комнате. У Цуруко была своя комната, они же — Сатико, Юкико и Таэко — занимали комнатушку наверху, такую маленькую и тесную, что им нередко приходилось стелить две постели на троих. Как правило, Юкико укладывалась в серединке, а Сатико и Таэко по краям. Не было случая, чтобы Юкико разметалась во сне — даже в самые душные ночи её спальное кимоно было подобающим образом запахнуто и сохраняло безупречно опрятный вид. Сатико словно наяву видела хрупкую, почти невесомую фигурку, благочинно вытянувшуюся рядом…

* * *

Утром, проснувшись, сёстры лежали в постели и, совсем как в детстве, разговаривали о всякой всячине.

— Что ты собираешься сегодня делать, Кой-сан?

— Не знаю.

— Ты хочешь что-нибудь посмотреть? — Всё вокруг только и говорят: «Токио, Токио», — а меня здесь никуда особенно не тянет.

— Да, нам с тобой милее Осака и Киото, верно? Кстати, как вы сходили вчера в «Лохмейер»?

— Мы ели шницели по-венски.

— Наверное, Тэруо-тян был доволен.

— Ты знаешь, Тэруо-тян встретил там своего товарища по гимназии. Он сидел в противоположном углу с родителями.

— И что же?

— Тэруо-тян покраснел, как рак. Я спросила, в чем дело. А он говорит: они ни за что не поверят, что вы — моя тётя.

— Возможно, он прав.

— Официант тоже всё время косился на нас. А когда я стала, заказывать для себя пиво, он прямо рот разинул. Должно быть, принял меня за гимназистку…

— Не удивительно. В европейском платье ты кажешься одного возраста с Тэруо.

В полдень позвонила Цуруко и сообщила, что у неё есть билеты в Кабуки на завтра. Стало быть, сегодня весь день Сатико и Таэко были предоставлены самим себе. После обеда они вышли на Гиндзу, выпили чаю в кондитерской, а потом сели в такси и проехали по городу мимо храма Ясукуни, квартала правительственных зданий, театра «Нититэки[85]». Когда машина поравнялась с кинотеатром в Хибии, Таэко, глядя из окна на толпу прохожих, сказала:

— Обрати внимание на эту ткань с узором в виде раскиданных стрел. Должно быть, это последний крик токийской моды. Сегодня я видела уже семь таких кимоно.

— Ты что же, считала?

— …Нет, ты только посмотри! Ещё одно и ещё… Таэко помолчала и потом вдруг без всякой видимой связи с предыдущим спросила:

— Ты замечала, что гимназисты ходят засунув руки в карманы? Скверная привычка! Мне рассказывали, что в какой-то осакской гимназии ученикам запрещено носить брюки с карманами. По-моему, это очень правильно.

Сатико всегда поражалась трезвости и категоричности суждений Таэко. «Что ж, в её возрасте, пожалуй, уже можно себе это позволить», — подумала она и кивнула в знак согласия.