Крольчатник - Ольга Владимировна Фикс

ее, обычно сидящую где-нибудь в уголке, отрешенно глядящую куда-то прямо перед собой, Ванечка немедленно утыкался в Ольгины колени, обнимал их и, пытаясь снизу вверх заглянуть Ольге в лицо, изумленно и горестно вопрошал: «Плакать? Мама – плакать?! Мама, не пачь, не пачь!» Обыкновенно спустя минут пять Ванечку находили вездесущие близнецы, осторожно, тихонечко отрывали его от матери и утаскивали обратно в детскую. В отличие от него или Джейн, они не пытались разговаривать с матерью, не делали никаких попыток обратить на себя ее внимание, не задавали никаких вопросов. Они лишь молча наблюдали за происходящим, вмешиваясь только тогда, когда, как им казалось, от них могла быть какая-то польза.

Постепенно, однако, в Ольгином лице стала проступать какая-то жизнь, а к вечеру ее было уже просто невозможно узнать. Теперь уже она сама всюду молча следовала за Денисом, не сводя с него горящих, сияющих глаз.

«Как он может? – возмущалась про себя Марина. – Как вообще человек может так лгать, так притворяться? Ведь он же не любит ее совсем! И как Ольга не понимает, она же умный человек!» Но Ольга, казалось, вообще перестала что-либо понимать. Она смотрела на Дениса, словно ребенок-сиротка, внезапно обретший долгожданных родителей.

Как только догорел камин, Денис сразу подошел к Ольге, нежно обнял ее и повел к себе. Илья выразительно посмотрел им вслед и прошептал довольно громко, но все же не настолько, чтобы могли услышать Ольга с Денисом:

– Ты смотри, нашел-таки ключик!

– Молчи, кретин! – еле сдерживаясь, прошептал Валерьян. – Чтоб ты понимал что-нибудь!

– Да я разве чего? – Илья растерянно обернулся к Марине.

Она приложила палец к губам.

– Молчи! Похоже, мы с тобою и в самом деле далеко не все на свете понимаем.

Но она льстила Илье, объединяя его в тот момент с собой. Сама-то Марина, хоть и не сразу, но все-таки кое-что уже поняла.

6

В прошлый раз, приехав из Москвы с дежурства, Денис еще в прихожей сразу же, первым делом, расцеловал Марину, выбежавшую ему навстречу. Она узнала его шаги по скрипу снега под окном кухни. Денис поделился с ней новостями, прямо в прихожей, пока остальные не успели еще набежать.

– Видел твою Аню. К ней там приехал молодой человек, по всему видать иностранец. И знаешь, она сразу ожила, подниматься стала с постели, в коридор с ним выходить. Велела тебе привет передать. Прощения у тебя просила, что так плохо с тобой в последний раз разговаривала. Я ее, конечно, заверил, что ты у нас умница, все понимаешь и нисколечко на нее не сердишься. Я был прав?

Марина с восторгом кивнула.

– Тогда поцелуй меня за это и отпускай скорее! – Денис легонько отстранил Марину и полетел здороваться и целоваться с остальными.

Это было тогда. Но в этот приезд Денис с самого начала был на себя не похож. Он молча обнял Марину и сказал всем остальным, выбежавшим в прихожую и уже выказывающим всяческие признаки нетерпения:

– Всем привет и пока! Мне тут надо с Мариной поговорить.

Денис молча провел Марину мимо растерянно расступившегося народца. Они поднялись на второй этаж, прошли в Денисову комнату, сели на кровать и там Денис, крепко-крепко, почти до боли, сжимая Маринины плечи, сказал ей какую-то совершенно невозможную вещь.

Что у нее, у Марины, больше нет мамы. Что ее, Маринина, мама умерла.

Марине показалось, будто она разом ослепла и оглохла. Перед глазами опустилась тьма, в уши врезался какой-то шум, гул навроде рева турбины. Марина помотала головой, спеша стряхнуть это наваждение. Да нет же, этого просто не может быть! Кто угодно, только не Маринина мама! Умирают старухи, седые, косматые, с трясущимися головами. Но ее, Маринина, мама была такая молодая, такая красивая, такая, что казалась не столько мамой, сколько старшей сестрой! И она ведь тоже ждала ребенка! Правда, чего-то там у нее не получилось, но не в этом же, в конце концов, дело!

– Как, Денис? – все еще не в силах поверить, пробормотала Марина. – Скажи мне, как это могло случиться?

– Так. Ей сделали операцию, ты знаешь?

Марина неуверенно кивнула.

– Знаю, что должны были делать операцию, но не знаю даже почему. Папа мне ничего не сказал, а сама я так и не успела к маме в больницу. («Теперь уже никогда не успею!» – безжалостно промелькнуло у нее в голове.)

– Но ты хоть знаешь, что она тоже была беременна?

Марина снова кивнула.

– Ну вот. На ультразвуке обнаружили опухоль в матке, совсем рядом с ребенком. Эта опухоль стала расти вместе с ребенком, потом даже еще быстрее. Ну, конечно, решили срочно оперировать. У меня в том отделении сокурсник работает санитаром. Вот ведь как бывает, кошмарно все-таки тесен мир!

– Денис, но объясни мне, отчего она умерла? Они там что-то напутали с этой операцией?

– Нет. Она… Она просто не проснулась после наркоза. Марина, не плачь, пожалуйста, ты только представь, какая это на самом деле прекрасная смерть – заснуть так и не проснуться! Без боли, без предсмертных судорог, без страха смерти! Ей-богу, можно позавидовать!

– Замолчи! – дико закричала на него Марина. Она не могла больше этого выносить. – Ты же ничего не понимаешь! Как ты можешь? Как у тебя только язык поворачивается? Хорошая смерть! Ведь это же моя мама!

Марина плохо помнила, что было с ней дальше. Кажется, она кричала, рвалась куда-то бежать. Денис ее удерживал, потом Денис буквально насильно заставил Марину проглотить какие-то гомеопатические шарики, от которых она словно бы впала в забытье. Вроде бы она лежала на широкой Денисовой кровати, и свет луны назойливо лез ей в глаза, а Денис сидел у нее в ногах. Иногда Марина смотрела туда и видела, что сидит вовсе не Денис, а Женя или Алена, но чаще всего там сидел именно Денис.

Кажется, Марина что-то пила, не то чай, не то молоко, и все уговаривали ее что-нибудь съесть, но есть Марина совершенно не могла. Зато спать почему-то хотелось все время ужасно. Во сне Марина видела маму, разговаривала с ней, о чем-то ее расспрашивала, сидела у нее на коленях. С удивительной настойчивостью повторялся такой вот сон: Марина с мамой едут в Дом игрушки, едут долго, через всю Москву, почему-то на трамвае, наконец приезжают, вместе идут в тот отдел, где куклы, выбирать Марине куклу на день рождения. Долго ходят, придирчиво осматривают по очереди всех кукол, пока наконец мама не восклицает:

– Ах, вот это то что надо! Посмотри, Марина, какая прелесть! – И мама снимает с