Я никому не скажу - Нина Кинёва

не об учебе, и коктейль вкусный мне заказал, и танцевал неплохо. А все равно было что-то не то. Вяло как-то, не вызывало особенных эмоций. Мне же накал страстей подавай – так, чтобы в обморок сразу. Но, кажется, Стас отправить меня даже в полуобморок был не в состоянии. Напоследок я провела последнюю проверку – позволила ему поцелуй. И тоже ничего особенного. И не противно, но – никак. Даже с Максимом было намного приятней. Я на себя разозлилась. Главное, чтобы вот это состояние не затянулось у меня на всю жизнь. Такое я в книжках читала – как некоторые больные на всю голову тетки любят всю жизнь одного человека, при этом выходят замуж за другого, рожают детей и все такое. Оставалось надеяться, что это не мой вариант.

На третье свидание я не пошла. Зачем вводить человека в заблуждение? Лучше пока разобраться с собой. Для этого я решила все-таки осторожно поузнавать про Андрея. Допустим, через Наташку, та уж точно соберет в общаге информацию. Может, он правда наркоман. Тогда моя нездоровая любовь сразу пропадет.

Но увидела Андрея я раньше, чем Наташка что-то узнала. Ее эта затея вообще не порадовала. Она считала, что правильнее всего – не интересоваться и не приближаться. Парней вокруг мало, что ли? А рассказать ей всю историю я не решилась.

В пятницу, двадцать третьего декабря, я вышла после зачета одна, потому что мне выставили оценку первой. На улице было пасмурно, падал снежок. Я вышла и принялась копаться в сумке, искать перчатки. Думала, что они в кармане, но там их не оказалось. Значит, точно засунула в сумку.

– Привет.

Я подняла голову и увидела Андрея. Ответить не успела, он протянул мне руку, и на раскрытой ладони я увидела хвостик от молнии моего же собственного платья.

– Ты забыла, – сказал он.

Потом взял мою руку, вложил туда эту блестяшку, зажал в кулак, чтобы не выронила, отвернулся и пошел. Мне стало дурно. Не знаю почему. Наверное, потому, что выглядел он еще хуже, чем раньше. Бледный, глаза дикие… Мне стало страшно. Не то за него, не то за себя. И я крикнула:

– Андрей, подожди!

Но он не обернулся.

Я выкинула эту ерунду от платья. Зачем он ее вообще принес… И пошла за ним. Но он сел в какую-то машину и уехал. Наверное, это было к лучшему. Догони я его, что бы сказала? Спросила, как дела? Очень логично после прежней встречи…

Нет, нам все-таки нужно поговорить еще раз. Только я совсем не знала о чем.

Он

Я проторчал у двери в офис больше часа. Не мог войти. Все собирался и решался… Это нужно было сделать. Наверное, со стороны то, что меня послала какая-то кукла Катя и я вдруг так расклеился, смотрелось смешно. Я и сам себе не мог объяснить, что произошло. Просто как будто я жил-жил, даже уже привык жить определенным образом, приспособился. И вдруг явилась Катя и все сломала. Ничего больше не хотелось, кроме того, чтобы она вернулась. И чтобы услышать, что ее ошибкой был не приход ко мне, а то, что она сказала около карусели. Конечно, она не вернулась. Ночью после этого нашего разговора я вообще не спал. Все думал: а зачем я живу. Ну ясно же, что ничего хорошего мне не светит. Грубо говоря, я с собой не справляюсь. Как только что-то решаю, меня несет в противоположную сторону. Чем это закончится – даже моих мозгов хватает, чтобы понять. Я вылечу из универа, сопьюсь и сдохну. Или вылечу из универа, и родители бросятся меня спасать, закатают в дурдом, считая, что это поможет. Потом меня выпишут, я очухаюсь от препаратов, разозлюсь, уйду от них… сопьюсь и сдохну. Я честно пытался пойти другим путем – дошел вон… до читалки и до Кати. Просто этот путь не для меня.

Для меня – совсем другое, пора это признать.

Я прошел мимо стойки ресепшен и отправился в кабинет отца. Вот уж не думал, что вообще когда-нибудь войду в это здание, да еще для того, чтобы обратиться к собственному папе. После всего, что было…

Отец сидел за своим столом, читал какие-то документы. В общем, как обычно. Я его без бумаг в руках практически не видел. Как ни странно, это даже слегка успокоило. Жизнь продолжается в любом случае.

– Привет, – сказал я. – Мне нужна твоя помощь.

– Хорошо, что ты это понял, – кивнул отец.

Похоже, он подумал о другой помощи.

– Я проиграл в карты. Много денег. Но уже почти все отдал. Надо отдать последнюю часть, понимаешь?

– Понимаю, – он встал, по привычке поднес ладонь к сердцу. Так он тоже делал обычно, когда волновался. Наверняка я его разочаровал в очередной раз. Он думал, что я вернусь домой, начну лечиться, осознав, что один жить не могу.

И я на самом деле понял: не могу. Только выход нашел другой.

– Сколько тебе нужно?

Я назвал сумму. И добавил, что никогда не буду больше играть в карты на деньги. Пусть не волнуется.

– У меня нет столько наличными. Давай я позвоню маме, ты поедешь и возьмешь.

Поехать домой? Я испугался. Это было слишком. Но потом подумал, что один раз можно и напрячься. Отец еще что-то говорил, мол, надо было давно прийти к нему и что он всегда поможет… Но это было уже неважно. Я просто посмотрел на него последний раз, попрощался и ушел.

Наверное, это было идиотизмом – возвращать долг перед тем, что я собрался сделать. Но мне казалось, что, если не отдам, все, кто знает о долге, решат, что я это сделал от трусости. Да, глупо, но меня задевало. Они тут ни при чем. И я хотел именно с ними развязаться.

Поэтому поехал домой. Тем более что отец уже позвонил маме и она меня ждала.

Я не был дома с лета. С того дня, когда убежал отсюда в чем был и потом три дня мотался по вокзалам. Даже когда мы созвонились с родителями и договорились, что они меня отпускают, я в квартиру не проходил. Мама сама собрала мои вещи. Тогда я боялся, что меня удержат. Сейчас уже прекрасно знал, что нет.

Деньги лежали на полочке в прихожей. Когда я поднимался в лифте, то думал, что будет легче. Может быть, я даже пройду в свою комнату. Просто так. Или на кухне посижу. Но больше двух шагов от порога