Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

«Я посчитала авторов из списка литературы, – сказала она ему. – Целых восемьдесят восемь процентов из них – белые мужчины». Она сделала круговую диаграмму, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. На прошлых выборах она заставила меня вместе с ней ходить от двери к двери, рассказывая о какой-то женщине, баллотирующейся в собрание штата. Это была скудоба – слово, которое я придумала, чтобы описать что-то одновременно скучное и постыдное. К тому же как мама могла считать оскорбительным, что люди из церкви ходят по домам с проповедями, но в то же время приемлемым вот так стучать во все двери и призывать людей голосовать за Уиллу У? Один мужчина пытался убедить нас, будто все политики – рептилоиды. Другой мужчина кричал: «Неолибералы! Неолибералы!», пока мы не ушли с его порога. Каждый раз, когда мама надевает свою футболку YES WE WILLA! тонкую и мягкую, как винтажная рубашка, я вспоминаю об этих неприятных разговорах.

А теперь моя мама проповедует на телевидении, и у нее более двадцати тысяч просмотров. Я должна написать ей поздравления. Все, что она говорила, – это правда, насколько я могу судить. Она хочет, чтобы мир стал лучше, чтобы в нем было меньше оружия, чтобы террористы не стреляли в торговых центрах. Она имеет полное право говорить об этом по телевизору.

Почему же тогда это ощущается так?

Я не люблю быть в центре внимания. И никогда не любила. Я фанат одежды, в частности винтажа в стиле шестидесятых. Мои стены увешаны коллажами супермоделей, но не потому, что я интересуюсь модельным бизнесом. Мне это нравится как искусство. Я хочу стать редактором отдела моды или работать в журнале. В старших классах меня тянуло к диким театральным ребятам, к спектаклям на черной сцене, к которым я рисовала декорации. Мне нравится громкость, но сама я не люблю кричать.

С улицы слышится резкий звук выхлопной трубы, и я задыхаюсь, впадая в полную панику из-за этого «выстрела».

– С тобой все хорошо? – спрашивает Антонио.

– Да, все хорошо, – говорю я почти скороговоркой.

В течение всего дня слова моей мамы стучат в моей голове, как мячики для пинг-понга. «Наш случай не особенный, и это отвратительно». Честно говоря, я не знаю, что хуже: то, как громко она говорит, или то, что она права.

Мне почти грустно, когда я заканчиваю работу и спускаюсь на лифте к станции метро. Здесь, в окружении стен кабинетов, за запертой входной дверью с надежными индивидуальными кодами, на высоком этаже в охраняемом здании я чувствовала себя безопаснее всего с момента стрельбы. Я делала свою работу и делала ее хорошо. Я знала, что сказать. Знала, что делать.

Кажется, это единственное место, где это на самом деле правда.

Глава 15

Вернувшись домой, я с удивлением обнаруживаю, что Джой все еще в пижаме и в своей комнате, – ничего не изменилось с тех пор, когда я уходила утром. Ее комната такая чистая, какой я не видела ее все последние годы. Деревянный пол подметен, книги расставлены по полкам, стол убран. Но шторы по-прежнему задернуты, а свет приглушен. Ее рюкзак и учебники лежат рядом с дверью вместе с кожаной курткой, словно терпеливо ожидая ее возвращения к нормальной жизни.

– Не ходила сегодня на пары? – спрашиваю я с порога.

– Пока нет, – отвечает Джой.

– Можно зайти?

– Конечно.

Я понимаю, что в прошлом месяце, в августе, мне уже исполнилось восемнадцать, а ей будет двадцать один в следующем, но я все равно испытываю благоговейный трепет, когда она приглашает меня в свою комнату. Я сажусь рядом с ней на кровать. Она откладывает телефон и слабо улыбается мне. Она выглядит лучше, чем вчера.

– Видела маму по телеку? – спрашиваю я.

– Ага, – говорит она. – Что это вообще было?

– А мне показалось, что она хорошо сказала.

– Мне тоже, но все равно странно видеть маму на NBC.

– Это да.

– Как работа?

– Таблично. Презентатично. А как прошел твой день?

– Сегодня утром была у психиатра.

– Правда?

– У меня случилась паническая атака возле больницы. Честно, я думала, что умру.

– Джой! – Я кладу руку на ее плечо.

– Ага, – говорит она, – это жесть.

– Ты пошла одна?

– Я думала, что справлюсь. У мамы свой прием. Мы были в одном здании.

– Я могла бы сходить с тобой, – предлагаю я.

– Мне не нужно, чтобы меня опекала младшая сестра, – отрезает она.

Она моргает, словно решая, стоит ли уколоть меня посильнее или нет. Ее глаза мутного цвета – я никогда не могла решить, какой в них побеждает: зеленый или карий.

– В любом случае, по крайней мере, паническая атака случилась до приема, – говорит она. – Мне прописали кое-что от тревоги. И это очень помогло. – Она лезет в карман, достает пузырек с таблетками и встряхивает.

Я беру оранжевый пузырек и читаю этикетку.

ДЖОЙ ЛАВЕЛЛ

КЛОНОПИН

Действующее вещество: КЛОНАЗЕПАМ, 0,5 МГ

Для приема внутрь. 1–2 таблетки по необходимости, при бессоннице – перед сном.

Может вызывать сонливость и головокружение. Алкоголь и марихуана могут усилить этот эффект. Соблюдайте осторожность при управлении автомобилем, судном (например, лодкой) или механизмами.

Немедленно позвоните своему врачу, если у вас возникли психические изменения / изменения настроения, такие как спутанность сознания, новые / ухудшающиеся чувства печали / страха, мысли о самоубийстве или необычное поведение.

– Выглядит серьезно, – говорю я, передавая пузырек обратно.

– Ну, пока работает.

Она говорит так, будто таблетки у нее уже дольше, чем пару часов.

– Сколько ты приняла? – спрашиваю я.

– Всего две. Одна-две таблетки по мере необходимости. – Она возвращает пузырек в карман.

Кажется, дни после массовой стрельбы, в которой тебя чуть не убили, – это как раз самое время принимать препараты от тревоги. Я чувствую искушение попросить таблетку, но одергиваю себя. Я не нуждаюсь в них и не заслуживаю.

Мы слышим, как хлопает входная дверь, и оба выпрямляемся, когда слышим голос мамы.

– Очень удобно, Кайл. Слишком удобно, – громко говорит она.

Кайл. Так зовут моего отца. От звука его имени, одного этого слога, у меня учащается пульс. Я слышу, как мама сбрасывает туфли.

– О да, я ужасно рада, что теперь твой дух очистился. – Мамин сарказм настолько силен, что его можно уловить из космоса. – А ты вообще понимаешь, что я и твоя дочь попали в массовую стрельбу? И что это значит?

Мама появляется в дверях Джой, показывает нам экран и говорит: «Ваш папаша», как будто мы еще не поняли. Мы с Джой привстаем, чтобы поговорить с ним, но я быстро осознаю, что Джой имеет большее право на этот разговор, учитывая, что она чуть не погибла на днях. Мама передает телефон