Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

Танскому императору пришлось отправиться в подземное царство. Когда же он возвратился, был созван вселенский собор для спасения душ, не имеющих пристанища, и Танский император удостоил меня, бедного монаха, быть на нем главным жрецом и раскрыть сущность спасения. В это же время явилась ко мне бодисатва Гуаньинь, которая осенила меня своей благодатью и сообщила, что на Западе, в храме Раскатов грома, есть полный свод священных книг «Трипитака», с помощью которых можно спасти души, не имеющие пристанища, и вознести их на небо. Танский император послал меня за этими книгами и пожаловал мне титул Трипитаки, а также удостоил меня чести носить его фамилию – Тан. С того времени меня начали называть Танский Трипитака. У меня есть три ученика. Первый носит фамилию Сунь, зовут его У-кун, по прозванию Странник, ставший на путь истинного учения Будды, под прозвищем «Великий Мудрец, равный небу».

Оборотни, услышав имя Сунь У-куна, струхнули.

– Не тот ли это Великий Мудрец, равный небу, который пятьсот лет тому назад учинил буйство в небесных чертогах? – спросили они.

– Совершенно верно, он самый! – отвечал Танский монах. – Второй мой ученик по фамилии Чжу, по имени Ба-цзе, – продолжал он, – был великим небесным полководцем звезды Тянь-пэн, но как-то раз он провинился и его сослали на землю. Третий ученик, по фамилии Ша, по имени У-цзин, носит прозвище«монах». Он был воеводой при дворце Небесной императрицы в звании Смотритель занавеса.

Все три оборотня, встревоженные этими словами, начали переговариваться:

– Не будем пока есть его, братцы. Давайте-ка лучше посадим этого Танского монаха на железную цепь да запрем на замок в глубине пещеры, а когда словим троих его учеников, съедим их всех вместе.

Решив так, три главных оборотня отрядили целое стадо мелких оборотней – горных яков, буйволов и волов, вооруженных разным оружием, которые вышли из ворот, затрубили в трубы, забили в барабаны и замахали флагами. Сами князья-оборотни облачились в военные доспехи и, выйдя за ворота, принялись кричать:

– Кто осмеливается шуметь здесь?

Сунь У-кун, успевший с быстротой молнии взобраться на скалу, тщательно рассматривал оборотней. Вот как они выглядели:

Разноцветным узором

     Пестреют их дикие лица,

Светят круглые кольца-глаза,

     Ослепляя до слез.

Их рога высоки

     И остры, как у злой буйволицы,

По две пары ушей

     Остриями торчат из волос.

Их тела, будто краскою,

     Сетью разводов покрыты,

Словно жужелиц спинки,

     Блестят от рогов и до пят.

Их одежды сверкают

     Парчою, богато расшитой,

Пламенеют зрачки,

     Будто сжечь все живое хотят.

Трудно слово найти,

     До того они злобны и мерзки!

Первый в шапке косматой

     Из лисьих, пушистых мехов,

А лицо словно спрятано

     В темной взъерошенной шерсти,

Так и пышет огнем он

     И в бой устремиться готов!

Вот второй: он покрыт,

     Словно пламенем, легкою тканью,

И копыта звенят,

     Точно горная яшма, белы.

Третий грозен на вид,

     Извергает цветное сверканье

И свирепо рычит,

     Будто гром раздается из мглы.

Сколько лютой отваги

     И злобы у силы нечистой!

А клыки их острее

     Лечебной иглы серебристой,

Каждый держит оружье,

     Слепящее блеском глаза:

Первый машет секирой,

     Огромный палаш у второго,

А у третьего —

     Самого дикого, самого злого —

Над могучим плечом

     Сучковатая блещет лоза.

Сунь У-кун заметил также множество диковинных оборотней с воловьими головами, из которых на семь рослых приходилось по восемь коротконогих и на семь тучных – восемь тощих. Все они были вооружены копьями и дубинами. Над их головами развевались три больших знамени, на каждом из которых четко вырисовывались иероглифы. На одном было написано: «Великий князь Удалившийся от холода»; на другом – «Великий князь Удалившийся от жары», а на третьем – «Великий князь Удалившийся от суеты». Сунь У-кун глядел на них некоторое время, затем не вытерпел и бросился вперед с громкими возгласами:

– Негодяи! Разбойники! Узнаете ли меня, старого Сунь У-куна?

– Не ты ли тот самый Сунь У-кун, который учинил буйство в небесных чертогах? – крикнули в ответ оборотни. – Вот уж верно говорится: «Слыхал понаслышке, да в глаза не видал, а как увидал, чуть от стыда не пропал!» Вот, значит, ты каков!

Сунь У-кун вне себя от гнева стал ругать их:

– Я вам покажу, разбойники, как красть ароматное масло! Ишь вы, морды промасленные! Замолчите лучше и освободите скорей моего наставника!

С этими словами он стал вращать колесом свой железный посох и, ринувшись вперед, собрался бить их.

Трое князей-оборотней тотчас подняли свое оружие и, стремительно отбивая удары Сунь У-куна, вступили с ним в бой. Послушайте, какая битва разгорелась в горном ущелье.

Разит огромная секира,

     Бьет сучковатая лоза,

Палаш удары рассыпает,

     Как разъяренная гроза,

Но посохом взмахнув тяжелым,

     И духов и чертей страша,

Царь обезьян выходит смело,

     Все на пути своем круша!

Напрасно сыплются удары

     Лозы, секиры, палаша —

Взлетает вверх железный посох,

     Отбить удары их спеша.

И, видно, оборотни злые

     Теперь узнают до конца

Повсюду наводящий ужас

     Гнев Сунь У-куна Мудреца!

Прекрасен Сунь У-кун могучий!

     Пришедший из глубин времен,

Он грозной, праведною силой

     Недаром свыше наделен:

Он против ложных Будд в сраженье

     Вступил среди крутых вершин,

С тремя коварными врагами

     Бесстрашно борется один.

А те, кто масло похищали

     В день праздника из года в год,

Совсем, как видно, обнаглели

     От этих набожных щедрот —

Они над всем цветущим краем

     Простерли дьявольскую власть

И государства посланца

     Посмели, дерзкие, украсть!

Не дрогнет Сунь У-кун отважный;

     Решив учителя спасти,

На все готов он, не страшится

     Любых опасностей в пути.

Но алчны оборотни злые:

     Они хотят, чтоб каждый год

Душистым, благородным маслом

     Их щедро одарял народ.

Со свистом рушится секира,

     Разит палаш со звоном злым,

И тут же посоха удары

     Громами отвечают им.

Вот с трех сторон враги насели,

     Втроем напав на одного,

И в схватке яростной являют