Синдром тьмы - Рокиа

После этой фразы мне удается нарисовать более точную картину, я чувствую, что почти его разгадала. Редкие и уникальные проклятия сложнее всего прочитать, поэтому я решительно настроена понять, что представляет из себя этот парень, который, кажется, презирает королевскую семью, но точно имеет к ней какое-то отношение.

– Какое романтичное описание вора, – внезапно раздается голос Дерека.

Я вырываюсь из рук Калеба и замечаю, что Татьяна уже танцует с другим ухажером. И вот я стою между ледяным принцем и принцем с темной короной, а они прожигают друг друга взглядами.

Калеб за словом в карман не лезет.

– Так говорят только члены королевских семей. Если бы они заботились о народе так, как положено, никто бы не задумывался о необходимости перераспределять богатство.

– Если не ошибаюсь, Робин Гуд вышел из моды много лет назад.

Резкий ответ Дерека поражает меня. Он берет меня за руку и решительно притягивает к себе. Калеб следит за каждым его движением с невозмутимым лицом.

– Но все же его имя вызывает добрую улыбку. А при слове «принц» в голову приходит только скупой, жадный, избалованный персонаж… Мне продолжать?

Я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица, слушая их спор, но губы сами собой растягиваются в веселой улыбке. Дерек тут же бросает на меня недовольный взгляд.

– Извините, но вы так увлекательно спорите. Обычно это я – психопатка, которая болтает о сказках и древних легендах, – оправдываюсь я.

– Ты права, не стоит тратить время на того, кто считает воровство романтичным занятием. – Дерек поворачивается спиной к Калебу и тянет меня к столам с закусками.

Калеб хватает меня за другую руку и останавливает.

Я никогда не видела, чтобы Дерека так бесило чье-то присутствие, устраивать сцены точно не в его стиле.

– Сиа, передай принцу, что я выбрал тебя в качестве наставника. Покажешь мне тут все, жду не дождусь поработать с тобой.

Я в шоке от этого заявления. Но еще сильнее меня изумляет бешеный взгляд Дерека, которым он пронзает Калеба. Ледяной принц сжимает мою руку еще сильнее и чуть ли не насильно тащит меня за собой. Калеб отпускает меня. В ту же секунду я понимаю проклятие принца с черной короной. Как же я раньше не догадалась – он изгнанный принц.

Глава 33

Запомни, Сиа: быть больным не значит быть плохим человеком.

Иногда люди ломаются. И им нужно время, чтобы залечить раны.

Джейкоб – король и твой папа

Сиа

– Ничего не трогай.

С невинным видом я поднимаю руки. Дерек оставляет меня одну в своей гостиной и идет в душ. Я думала, будет сложно уговорить его привести меня сюда, но хватило нескольких нежных слов, и он сдался. Я сыграла на том, что дома я всегда одна и что мне может стать плохо, поэтому он сразу же согласился, чтобы я переночевала у него. Я не стала говорить ему, что со мной теперь живет Оливия, не хочу упустить шанс снова приехать домой к принцу.

Я прохаживаюсь по коридору туда-сюда и наконец останавливаюсь перед его комнатой. Медленно, с нарастающим любопытством открываю дверь. Мне всегда хотелось заглянуть в тайное убежище Дерека. Конечно же, внутри идеальный порядок, как и должно быть у педантичного принца. Кровать застелена темно-синим покрывалом, вся комната наполнена запахом Дерека. На белых стенах висят семейные фотографии и календарь, в углу черный шкаф с зеркалом на дверке.

– Я же сказал ничего не трогать.

– Я и не трогала, я просто пришла сюда, – возражаю я, пытаясь уклониться от ледяного взгляда, которым он меня прожигает. Но замираю, пораженная его красотой: влажные волосы падают на лоб, облегающая белая футболка, серые штаны и полотенце, перекинутое через плечо.

– Ах, – вздыхаю я.

– Я положил тебе свою пижаму в ванной, если захочешь принять душ. Я не могу будить маму в такое время, чтобы просить одежду для тебя.

Не обращая внимания на мой похотливый взгляд, он спокойно вытирает мокрые волосы полотенцем.

– Как скажешь, только не психуй, как сегодня из-за Калеба.

– Этого вора? Я не из-за него психовал.

Я подхожу ближе.

– А почему ты тогда психовал? Я видела, как ты на него смотрел, Дерек.

– Душ, Сиа, – он делает шаг назад, – не заставляй меня жалеть, что я привез тебя сюда.

– Если передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Он возмущенно качает головой, хотя должен бы уже привыкнуть, что я его дразню. Поначалу он все время недовольно на меня смотрел, но теперь мои шуточки уже не вызывают у него отвращения. Он смирился, что мою распущенность невозможно загнать в какие-то рамки. Меня бесит, что он вечно трясется над этими своими моральными ценностями, продолжает за них цепляться.

Струи теплой воды успокаивают меня, мыльная пена ласкает кожу. Я надеваю вещи, которые оставил мне Дерек, и меня охватывает желание никогда их не снимать. Футболка и черные штаны пахнут ванилью и добротой. Я закручиваю волосы в полотенце и иду в гостиную. Дерек на кухне готовит чай.

Он ставит две дымящиеся чашки на стол и подходит ко мне.

– Ты так заболеешь.

Он протягивает руку, снимает полотенце с моей головы и вытирает им волосы с такой заботой, что я таю от нежности. Я к такому не привыкла и не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к вниманию, которым он меня окружает. Я пристально смотрю на него, пока он сосредоточенно вытирает мне волосы. Дерек – это тепло, которого у меня никогда не было, забота, которую у меня отняли, любовь, о которой я всегда мечтала.

– Чего это ты молчишь? Где пошлые намеки?

Я беру его за руку.

– Дерек, – он смотрит на меня ледяными глазами. – Ты мне очень дорог.

Он продолжает молча смотреть.

– Мне никто никогда не вытирал волосы после душа, я и не думала, что это так приятно. Никто никогда не застегивал мне пальто и не завязывал шарф. Никто никогда не заботился обо мне. Кроме тебя.

На его губах появляется легкая улыбка. Прижав ладони к моим щекам, он притягивает меня к себе и начинает покрывать мое лицо нежными, легкими поцелуями.

– Я не привык расстраиваться из-за того, что ты в опасности, но не могу этого не делать. Я не привык к твоему присутствию, но не могу дышать, когда тебя нет рядом. Я не привык ощущать мурашки на коже каждый раз, когда ты улыбаешься, но все равно они появляются. Я не привык к шуточкам, которые ты постоянно отпускаешь, но, когда я их не слышу,