О всех созданиях – мудрых и удивительных - Джеймс Хэрриот

Стоит где-то обнаружиться ящуру, и по всей округе начинается период напряженного ожидания. Фермеры, ветеринары, а главное, сотрудники Министерства сельского хозяйства претерпевают страшные пытки, гадая, не успела ли инфекция распространиться до того, как были приняты меры, вздрагивая при каждом телефонном звонке: не возвестит ли он начало грозной эпизоотии, которая исковеркает им жизнь?

Для горожан вспышка ящура – это лишь газетные заметки и статьи, но для сельских жителей она означает превращение тихих ферм и лугов в морги и крематории. Она означает крушение надежд и разорение.

И мы в Дарроуби ждали. Но дни шли, ниоткуда не поступало пугающих сведений об охромевших или пускающих слюни животных, и в нас крепла уверенность, что все действительно свелось к изолированному единичному случаю, вызванному куском импортного мяса.

На каждой ферме я буквально купался в дезинфекционных средствах, обливая сапоги и комбинезон лизолом с таким усердием, что моя машина насквозь им провоняла, а стоило мне войти на почту, в магазин или в банк, как люди отворачивались, морща нос.

После двух недель я почти уже успокоился, и все-таки, когда мне позвонили с прославленной фермы Бейли, у меня тревожно сжалось сердце.

Звонил сам Теренс Бейли.

– Вы бы не приехали посмотреть одну из моих коров, мистер Хэрриот? У нее на соске какие-то пузыри.

– Пузыри! – Я чуть не задохнулся. – У нее идет слюна? Она хромает?

– Нет-нет. Только эти чертовы пузыри. И в них словно какая-то жидкость.

Я повесил трубку, все еще не в силах перевести дух. Вполне хватит и одного чертова пузыря. У коров ящур иногда именно так и начинается. Я опрометью бросился к машине, и всю дорогу мысли бились у меня в голове, точно птицы в ловушке.

Ведь первый, к кому я поехал после Даглби, был Бейли! Что, если это я занес? Но я же полностью сменил одежду, принял ванну, взял другие инструменты и термометр. Что еще я упустил? Колеса моей машины? Но я и их продезинфицировал… Вина, во всяком случае, не моя… но… но…

Меня встретила миссис Бейли.

– Я заметила это во время утренней дойки, мистер Хэрриот. – (Их стадо все еще выдаивалось вручную, и в лучших традициях трудолюбивой крестьянской семьи миссис Бейли утром и вечером доила коров вместе с мужем и работниками.) – Только я взялась за соски, вижу, корова беспокоится. И тут я увидела, что они все в мелких пузырьках, а один большой. Я все-таки ее выдоила. Мелкие пузырьки полопались, но большой остался.

Я с тревогой осмотрел вымя. Все было, как она сказала: много мелких лопнувших везикул и одна большая, целая, флюктуирующая. Симптомы до ужаса неопределенные. Я молча прошел вперед, ухватил корову за нос, повернул и раскрыл ей рот. С отчаянным напряжением я всматривался в слизистую оболочку губ, десен, щек. Мне кажется, если бы я обнаружил хоть что-нибудь, то хлопнулся бы в обморок, но все было чисто и выглядело вполне нормально.

Я приподнял переднюю ногу и промыл межкопытную щель мыльной водой. Потом повторил ту же операцию с другой ногой. Нигде ничего. Я обвязал веревкой правую заднюю ногу, перебросил веревку через балку и с помощью дояра задрал копыта. Опять промывал, скоблил, смотрел, но снова без всякого результата. То же я проделал с левой задней ногой. Когда я кончил, то был мокрым как мышь, но пузырьки так и остались загадкой.

Я измерил температуру. Она оказалась слегка повышенной. Я пошел по проходу.

– А у других коров ничего нет?

Миссис Бейли покачала головой.

– Ничего. Только у этой. Как вы думаете, что с ней?

У меня не хватило духа сказать этой красивой тридцатипятилетней женщине с обветренным лицом, что именно я думаю. Корова с везикулами на сосках в районе, где введен ящурный карантин! Рисковать я не мог. Необходимо было сообщить в министерство. И все-таки у меня не хватило духа произнести роковое слово. Я только спросил:

– Можно мне позвонить от вас?

Она посмотрела на меня с некоторым удивлением, но тут же улыбнулась.

– Конечно! Пойдемте в дом.

Я шел по коровнику и с обеих сторон видел прекрасных коров, а впереди за открытыми дверями тянулись загоны с телками и телятами. Во всех них текла кровь, созданная и облагороженная тщательным отбором на протяжении многих поколений. Но боенский пистолет ни с чем подобным не считается, и, если мои опасения оправдаются, через час-другой серия торопливых выстрелов оставит здесь только траурную пустоту.

Мы вышли в кухню, и миссис Бейли кивнула на внутреннюю дверь.

– Телефон там, в комнате, – сказала она.

Я сбросил резиновые сапоги, зашлепал по полу в носках и чуть было не споткнулся о Джайлса, годовалого баловника, который вперевалку вышел из-под стола. Я нагнулся, чтобы перенести его в сторону, и он одарил меня широченной улыбкой, открывшей все четыре его зубика. Миссис Бейли засмеялась.

– Нет, вы только посмотрите! Угомону на него нет, а ведь левая ручка после прививки оспы все никак не заживает.

– Бедный малыш! – сказал я рассеянно, открывая дверь и мысленно уже начиная страшный разговор по телефону. Я сделал несколько шагов по ковру, и вдруг меня как током ударило. Я обернулся.

– Вы сказали, после прививки оспы?

– Да. Мы всем нашим детям прививали оспу в годик, но у них никогда так не затягивалось. Мне все еще каждый день приходится менять ему повязку.

– Вы сменили ему повязку… и пошли доить эту корову?

– Да.

На меня словно брызнуло яркое солнце, и все волнения исчезли без следа. Я вернулся на кухню и затворил за собой дверь.

Миссис Бейли посмотрела на меня и сказала нерешительно:

– Вы ведь хотели позвонить?

– Нет… нет… Я передумал.

– А-а! – Она подняла брови, по-видимому не зная, что сказать. Но потом улыбнулась и взяла чайник. – Так, может, выпьете чашечку чая?

– Спасибо, с большим удовольствием! – Я опустился на жесткий стул, чувствуя себя безоблачно счастливым.

Миссис Бейли поставила чайник на плиту и обернулась ко мне.

– Вы же так и не сказали, что с коровой.

– Да-да, конечно. Извините! – ответил я небрежно, словно просто забыл это сделать. – У нее оспа. Собственно говоря, это вы ее заразили.

– Я заразила?.. Как это?

– Видите ли, вакцину для прививок изготовляют из вируса коровьей оспы. И вы перенесли его от малыша корове на своих руках.

Я улыбнулся, смакую такую приятную для меня минуту.

– Уж не знаю, что скажет муж! В первый раз такое слышу! – Она пошевелила пальцами у себя перед глазами. – А я-то всегда стараюсь быть аккуратной и внимательной. Но из-за его больной ручки у меня голова кругом пошла.

– Ну, ничего серьезного, – сказал я. – У меня в машине есть мазь, которая быстро ее вылечит.