Речные заводи. Том 1 - Ши Найань

Когда стемнело и зажгли свечи, Сун Цзян стал отказываться от вина:

– Пожалуй, хватит!

Но Чай Цзинь продолжал потчевать гостей. Когда же наступила первая стража, Сун Цзян поднялся и сказал, что ему надо выйти. Чай Цзинь тотчас же позвал слугу, велел ему взять фонарь и проводить Сун Цзяна за восточное помещение.

«Пусть пока пьют без меня, а я немного отдохну», – подумал Сун Цзян и в сопровождении слуги покинул комнату.

Миновав несколько комнат, Сун Цзян очутился под балконом главного входа, а затем, пошатываясь, побрел к восточному балкону. Он был сильно пьян и шел неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону. В это время под балконом, к которому направился он, сидел огромный детина. Человек этот страдал лихорадкой и принес сюда на лопате горячих углей, чтобы согреться. Сун Цзян шел, не глядя под ноги, и нечаянно наступил на ручку лопаты. Уголь, лежавший на лопате, взлетел вверх и попал прямо в лицо человеку. Того от испуга даже пот прошиб, но потом, разобравшись в чем дело, он рассвирепел и, схватив Сун Цзяна за грудь, заорал:

– Ты что за черт такой? Издеваться надо мной вздумал?

Сун Цзян растерялся и ничего не мог сказать, но сопровождавший его человек крикнул:

– Потише! Это же самый почетный гость нашего хозяина!

– Гость! Гость! – кричал человек. – Когда я сюда прибыл, меня тоже считали гостем и тоже почетным! А теперь наслушались всякого вздора, что слуги болтают обо мне, и перестали обращать на меня внимание. Вот уж поистине говорится: «Никогда нельзя рассчитывать на долгое благополучие».

Он намеревался поколотить Сун Цзяна, но сопровождавший гостя слуга поставил в сторону фонарь и стал удерживать его, однако уговоры ни к чему не привели. В этот момент блеснули огни фонарей: к ним кто-то быстро приближался. Оказалось, что это был сам хозяин Чай Цзинь.

– Я нигде не мог отыскать вас, дорогой друг! Что здесь за шум?

Тогда слуга, пришедший с Сун Цзяном, рассказал обо всем, что произошло. Чай Цзинь рассмеялся и сказал:

– Слушайте, друг! Разве вы не знаете добрейшего и великодушнейшего господина писаря?

– Даже если бы он был самым добрым и справедливым, – отвечал человек, – может ли он равняться, осмелюсь спросить, с господином Сун Цзяном, писарем из Юньчэна?

– А вы знаете господина Сун Цзяна, дорогой мой? – продолжая смеяться, спросил Чай Цзинь.

– Я хоть и не знаю его, – отвечал тот, – но давно слышал о нем от вольных людей, которые называют его Сун Цзяном Благодатным Дождем. Он – достойнейший из мужей и известен всей Поднебесной.

– Откуда же знают его во всей Поднебесной? – спросил Чай Цзинь.

– Да ведь сразу-то всего и не расскажешь, – отвечал тот, – но он действительно человек благородный, и если возьмется за какое-либо дело, то доведет его до конца. Как только я выздоровею, обязательно отправлюсь к нему.

– Вы что же, хотите повидаться с ним? – продолжал расспрашивать Чай Цзинь.

– Если бы я не хотел увидеть его, так к чему бы я все это говорил? – сказал человек.

– Вам нет нужды совершать путь в несколько тысяч ли, – сказал Чай Цзинь, указывая на Сун Цзяна. – Перед вами господин писарь, прозванный Благодатным Дождем!

– Неужели это правда? – спросил парень.

– Да, я действительно Сун Цзян! – подтвердил тот.

Молча поглядев некоторое время на Сун Цзяна, человек наконец склонился до земли и произнес:

– Вот уж никак не думал, что сегодня смогу встретиться с вами, уважаемый господин мой!

– Я не заслужил столь высокого уважения, – возразил Сун Цзян.

– Только что я так недостойно вел себя, – говорил человек, – примите же мои самые искренние извинения. Вот уж верно говорится: «Глаза есть, а горы Тайшань не приметил», – и с этими словами он опустился на колени и ни за что не хотел встать.

Сун Цзян поспешил к нему и, подымая его, спросил:

– Могу ли я узнать ваше почтенное имя?

Тогда Чай Цзинь, указывая на человека, назвал его имя, фамилию и место, откуда он родом.

Про него можно было сказать, что если бы тигр в горах повстречал его, то душа у тигра ушла бы в пятки; повстречай его разбойники в лесу, у них распалась бы печень – вместилище храбрости. Поистине можно было бы сказать:

Едва заговоришь о нем —

И сразу звезды в небе меркнут,

Перестает луна сиять.

Начнешь рассказывать о нем —

И рухнут вековые горы,

И реки устремятся вспять!

О том, чье имя назвал Чай Цзинь, вы, читатель, узнаете из следующей главы.

Глава двадцать третья

Чай Цзинь уговаривает своих гостей остаться у него. У Сун убивает тигра на перевале Цзинянган

Итак, Сун Цзян, не желая больше пить вина, вышел оправиться и, очутившись под балконом с восточной стороны дома, наступил на рукоятку лопаты с горящими угольями, а гревшийся у огня человек рассердился и вскочил на ноги, намереваясь поколотить Сун Цзяна. Но тут к месту происшествия подоспел хозяин дома – Чай Цзинь, который назвал Сун Цзяна по имени и открыл, кто он такой.

Услышав, что перед ним Сун Цзян, незнакомец опустился перед ним на колени и долго не соглашался встать. Он говорил:

– Вот уж верно говорится: «Глаза есть, а горы Тайшань не приметил». Я оскорбил вас, старший брат мой, и умоляю простить меня.

Помогая ему подняться на ноги, Сун Цзян спросил:

– Могу ли я узнать, кто вы такой и как вас зовут?

Тогда Чай Цзинь, указывая на незнакомца, сказал:

– Он происходит из города Цинхэ. Фамилия его – У, имя – Сун. Он второй сын в семье и живет здесь уже год.

– Я не раз слыхал от вольных людей имя У Суна, но никогда не думал, что так неожиданно встречу вас. Поистине мне повезло, – сказал Сун Цзян.

– Да, редко встречаются друг с другом такие славные люди, – сказал Чай Цзинь. – По этому случаю я прошу вас принять участие в нашей встрече, а за столом и поговорим.

Сун Цзян обрадовался такому предложению и, взяв У Суна за руку, прошел во внутренние комнаты. Там он подозвал своего брата Сун Цина и познакомил его с У Суном. Чай Цзинь пригласил У Суна за стол, и Сун Цзян тут же поспешил уступить ему свое место. Но разве мог согласиться на это У Сун? После долгих споров они наконец разместились, и У Сун занял третье место. Чай Цзинь велел