Теория хаоса - Ник Стоун

Ну как прошло награждение?

Так себе. Ответственный за речь сбежал.

Ответственного выгнали, помнишь? Вождение в нетрезвом виде.

Я все еще считаю это бредом.

Лол, преступление остается преступлением, Шелби.

Да да да. Впрочем, не важно. Так где ты сейчас?

Какой-то «Йи-хаа» городишко на границе Джорджии и Флориды.

Случайно

«Не бывает слишком маленьких городов для моей кампании, если там есть зарегистрированные голоса», – сказала бы конгрессменша.

Хаха! Скучаешь?

Неа. Только что закончил читать «Печенье с мороженым».

*Дальше последовала очень длинная пауза*

Шелби? Ты еще тут?

Нет, не закончил.

Правда. Как думаешь, сможешь достать мне автограф?

Не по-настоящему, прекращай.

Коннор был… мужественным.

И только между нами, но я рад этому. Клоун не заслуживал ее.

Не могу поверить, что ты прочитал это. Мне так стыдно!

Почему? У твоей мамы талант!

Уолтер, книги моей мамы подобны саже.

А можно нормальным языком?

Лол, «сажа» = мусор, отстой, грязь, выбирай любое.

Что для одного мусор, для другого – сокровище.

ЛОЛ!!!

Энди наконец почувствовал себя очень хорошо, потому что она смеялась в голос, полностью капсом с тройным восклицательным знаком. На самом деле он подумал, что девушкам нравится стиль Белого гангсты Коннора.

Уолтер?

Даааа?

Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Хорошо…

Только не злись, хорошо?

Хм…

Лол. Что-то это не к добру…

Уолтер, ты гей?

Энди услышал звук «буп» и увидел, что его звонок приняли на той стороне.

– О боже, ты злишься? – произнесла она в первую секунду разговора.

– Нет, я не злюсь. Просто…

Может, ему стоило дать себе несколько минут собраться с мыслями. Потому что они все вперемешку. И сформулировать любое предложение становится трудностью.

– Уолт? – сказала она.

– Что?

– А ты гей?

Энди потер рукой лоб.

– Нет, Шелби. Я не гей.

– Ох.

(Что значит это ох?!)

– Ты что, разочарована?

– Я не разочарована… Просто хотела знать. Ты знаешь, я бы с полным пониманием отнеслась, если бы это было так.

– Шелби, ты пригласила меня на «Богему». Я знаю, что ты бы меня поняла. Но еще раз серьезно: я не гей.

– Ладно.

Наступила еще одна неловкая пауза. Она правда думала, что Энди был геем?! Он так похож? «Почему ты спросила?» – «А?»

– Почему ты так решила?

– Ох… Ты отреагировал на мюзикл достаточно резко. И ты никогда не говорил, почему это так тебя задело. Потом я подумала о взглядах твоей мамы и о всяком. Я знала, что у тебя была девушка, но я не знала причины вашего расставания. И я подумала… Я не знаю. Вдруг все так?

Теперь была очередь Энди смеяться.

– Серьезно?

– Я хочу сказать, что еще мне было подумать?

Неужели они правда об этом говорят?

– Все дело в Энджеле.

– Что?

– Я сейчас про «Богему». Моя реакция была в основном связана с тем, что произошло с Энджелом. Я, эм… Я потерял кое-кого ранее в этом году.

– Ох, прости. Я очень заблуждалась. Мне очень жаль.

Энди вздохнул.

– Все в порядке. Но это правда здорово меня потрепало.

– Наверное, говорить об этом ты не захочешь?

– Да. – Энди почувствовал облегчение от ответа. – Если это нормально.

– Конечно, нормально. Мы не обязаны говорить о том, о чем не хотим.

Однако сейчас нужно было найти тему для разговора. Потому что Энди не был готов вешать трубку.

– А что насчет тебя? – сказал он. – Что насчет твоих предпочтений?

Хотя Энди и был потрясен своей смелостью – кем он сейчас вообще себя считает? – смех на другом конце нарушил крепящееся в нем напряжение.

– Зависит от определения, – ответила она. – Не все определяют это одинаково, знаешь.

Энди на самом деле… не знал этого. Но до его ответа она заговорила снова:

– Хочешь рассказать мне, что было с твоей бывшей девушкой? Ну знаешь, раз уж вы, парни, не расстаетесь, потому что в тайне оказываетесь геями.

(То, как эта девчонка заставляла Энди смеяться, не шло ни в какие сравнения.)

– Ее звали Стефани, – начал он. –  Мы встречались с девятого класса и до прошлого лета…

Он остановился. В этот момент он услышал, как мама выкрикнула что-то оскорбительное и входная дверь хлопнула так сильно, что одна из настенных рамок с драконом свалилась со стены.

Его разум помутился, в то время как воспоминания о неприятных обстоятельствах его расставания со Стеф заполнили все мысли. Это была еще одна причина, почему у Энди были проблемы с конгрессменшей.

Он проглотил слова, которые собирался сказать Шелби.

– У нас ничего не вышло, – прозвучало вместо этого.

– Так теперь ты ждешь «ту самую»?

– Можно и так сказать, – ответил он, благодарный за то, что она уловила его настроение и не стала расспрашивать. –  Тем не менее меня полностью устраивает быть одному. (И не проходить через подобное снова, добавил он про себя.)

– Поняла.

Они снова молчат, но на этот раз все спокойно. Органично.

– Эй, Уолтер? – сказала она.

– Да?

– Спасибо, что нормально отнесся к моему вопросу.

– О том, являюсь ли я геем?

– Да.

– Как бы там ни было, я не думаю, что могу злиться на тебя, Шелби. – Энди тут же пожалел о своих словах и захотел заставить их исчезнуть, потому что они звучали слишком слащаво. Стефани такое не нравилось. –  Я хочу сказать… – он начал оправдываться. –  Последние несколько недель ты была для меня невероятно хорошим другом. Я очень ценю это.

Шелби не отвечала, и пауза начала затягиваться. Пока шли эти секунды, Энди думал, не убила ли его сентиментальность все настроение. И теперь он немного злился на себя за то, что не сумел промолчать.

– Ты считаешь это дружбой, – внезапно произнесла она.

На этот вопрос Энди не рассчитывал.

– Ну… Да? – Он ответил неправильно? –