Нахид - Шахрияр Замани

– Ты с кем тут разговорилась?

Я указываю на Мосайеба, и Шамси кривит губы:

– Мосайеб уже не работник. Асгар их тут разбаловал.

– Нельзя так, – возражаю я. – Немного денег ему дадим.

Но она запирает ворота и внушает мне:

– Нахид-джан, ты в этот дом нищебродов не собирай. А я-то думала, гадальщик пришёл, книгу вот принесла.

– Гадальщик? – удивляюсь я.

– А что, не слыхала о таких? На Западе по книгам разве не гадают?

Взяв мою руку, Шамси смотрит на ладонь и объявляет:

– После полудня я тебя отведу к Гялин-ханум. Любую порчу и колдовство она снимает, приводит счастье и женихов.

– Ты что, серьёзно, Шамси-ханум? – удивляюсь я. – Это ведь суеверие.

Шамси закусывает кожу между большим и указательным пальцами и отвечает:

– Типун тебе на язык. Нази-ханум те же слова говорила.

Дверь комнаты распахивается. Это опять то же страшилище. Я не обращаю на него внимания, а он сначала стоит надо мной, потом берёт мои листки. Под неярким светом всматривается в написанное на серой бумаге. Читает, причём очень внимательно. И вопрошает:

– Это что ты написала? Повесть о Хусейне-курде[8]?

– Вы сами сказали описывать всё до мелочей.

– Я говорил не пропускать важных предметов.

– К примеру, каких предметов?

– Ты или притворяешься дурой, или ты действительно дура.

– А со мной сразу и то и другое беседует.

– Молчать!

Я опускаю голову.

– С этого момента пиши только о том парне и о его семье. И побыстрее. Причём не думай, что доброжелательность, которую я тебе высказал, решает дело. Ты преступница, не забывай этого.

Я начинаю плакать – может, и для того, чтобы смягчить его. В горле сухо – а здесь и кружки воды не дадут. Этот подлец пытается вывести меня из равновесия и заставить сдаться и написать то, чего он требует. Но и я должна написать так, как у них положено, чтобы не дать ему повода.

Когда Асгар понял, что я узнала о его помолвке, он ускорил события и сам предложил навестить дом его будущего тестя. Хотя я и обиделась на него, но согласилась, заметив: «Иду только ради тётушки. А вообще-то я в Иран не для того приехала, чтобы ходить по гостям. Моя цель – разоблачить убийцу отца».

Асгар не стал надевать ни костюма, ни галстука. Я тоже решила не возиться с косметикой и причёской, надела свой костюм с юбкой, лимонного цвета. При всём сказанном знакомство с его невестой – немаловажное событие. Я очень хочу увидеть его избранницу вблизи. Если я правильно угадываю, мы едем в нижнюю часть города. Указав на узкую улицу, я замечаю:

– Не думала я, что человек твоего статуса возьмёт жену из такого общественного слоя.

– Ты же знаешь, – он пожимает плечами, – что все эти разграничения условны.

– Ты влюбился, – говорю я. – Права была Шамси-ханум.

Очень взвешенным тоном он отвечает:

– Шамси-ханум знает лишь половину истории. А тебе известна ещё и моя любовь к потомственным тегеранским семьям – тем, которые чтут иранские обычаи и традиции. И я предпочитаю домовитую жену…

Опасаясь его обидчивости, я не продолжаю эту тему.

Он паркует машину и объявляет: «Приехали!»

Я сразу выхожу и вдыхаю полной грудью: мне как-то стало душно в машине. Тяжело дыша, подбегает полицейский и щёлкает каблуками.

– Бог в помощь, старина! – говорит ему Асгар. – Машалла, отлично бегаешь!

– К услугам вашего превосходительства! – чеканит полицейский.

– Всё тихо-спокойно? – спрашивает Асгар.

– Так точно, ваше-ство! В четыре глаза слуга ваш бдит без перерыва.

Асгар из своего бумажника кофейного цвета достаёт ассигнацию в десять туманов и распоряжается:

– Глаз не спускай с машины.

Полицейский кланяется, потом сообщает:

– Имею рапорт для ваше-ства.

– Говори, слушаю.

– Ваш покорный слуга более тридцати лет отслужил в полицейском управлении, подавал рапорт об отставке, не изволили принять.

– Ты сам знаешь, – отвечает Асгар, – что полицейское управление с нами напрямую не связано. Но я сделаю звоночек генералу Амиршахи.

Мы сворачиваем в переулок. Он более узкий, чем улица Деразе, однако не похож на тупиковый. Мусор тут выбрасывают прямо на тротуар. Пахнет керосином. Возле керосиновой лавки стоит небольшая очередь. Вот и ворота Асгарова тестя. Асгар звонит и говорит мне:

– Не хмурься и не морщись – мы пришли в гости.

– Как мой костюм? – спрашиваю я негромко. – Цвет мне идёт?

– Не беспокойся, – отвечает он. – Эта семья не привередничает.

Ворота открыл весёлый, подвижный паренёк. Мы проходим под навесом, имеющим аркообразную форму, и спускаемся вниз на три ступеньки. Двор спрыснут водой, и герани у бетонных стен – свеженькие. Всё хорошо освещено, нигде не темно. Под потолком высокой и широкой террасы горит лампочка в шестьдесят ватт, но прежде всего я замечаю пожилого мужчину, одетого в белое: он стоит и держит руку у груди. Поднявшись по ступенькам, я по-американски протягиваю ему руку, но он, прижав свою руку к груди, говорит:

– Вы оказали нам честь вашим посещением, осветили наш дом.

Из-за спины старика выходит смуглая девушка и говорит:

– Добро пожаловать, Нахид-ханум.

Наверное, я просияла, увидев, как красива Асгарова невеста. Она кажется немного стеснительной. Меня вводят в гостиную – Асгар задержался на веранде. Ноздри пощипывает дымок благовонного курения – я узнаю алоэ. Посреди комнаты – каменный бассейн, прозрачная вода которого ласкает взор. Повсюду у стен разложены туркменские диванные подушки; ниша и камин прикрыты скатёрками с золотым шитьём. Меня усаживают прямо против одной из дверей, Асгар помещается чуть выше, рядом с пожилым мужчиной; это, конечно же, отец Захры. В комнате на стене – единственная фотография, на ней старик с пронзительным взглядом и белой длинной бородой. Улыбаясь, он сидит под сенью дерева и накручивает полотнище чалмы[9]. Входит женщина в чадре: вероятно, мать невесты. Она ласково целует мою голову – при этом её опрятная складчатая чадра легла мне на колени. Из двери в нижней части комнаты появляется худощавый юноша с бородкой каштанового цвета и садится рядом с пареньком, который открыл нам ворота. Сама Захра одета в длинное простое платье, на голове её – розовый платок с узором из мелких гвоздичек. Молоденькая девушка вносит чай на подносе. На ней джинсы «Ли», а волосы её накручены на бигуди. Старик представляет всех:

– Меня зовут Хоршид Пирния. Госпожа Хуше – моя супруга и искренний друг. Захру вы, конечно, узнали. Фарзане – последний ребёнок в семье, отцова любимица. Хмурящийся молодой господин – это Кейхан, старший сын. А вот сидит Кейван, счастливый и