Финеас Финн - Энтони Троллоп

– Уж и не знаю, что он хотел сказать, – ответил мистер Кеннеди.

– Не стоит говорить об этом, – вмешалась леди Лора.

– Определенно, не стоит, – подтвердил ее муж.

– Я сама бывала с ним в церкви по воскресеньям, – продолжала уверять Вайолет – быть может, упуская из виду, что нынче ее друг ведет совсем иную жизнь, чем во времена их юности.

В Рождество и на следующий за ним день лорд Чилтерн не предпринимал ничего; днем позже он должен был уехать, но не слишком рано, а около часу или двух. С тех пор как он был в доме, подруги более не говорили о предметах, обсуждавшихся ранее, хоть те и продолжали их занимать. Они всячески пытались убедить лорда Чилтерна отправиться в Солсби, но тот не спешил давать какие-либо обещания. Сидя с обеими в комнате леди Лоры, он вновь отказался наотрез.

– Мною трудно управлять, так что не стоит и пытаться, – заявил он, обращаясь к Вайолет.

– Отчего же нет, если возможно управлять другими? – рассмеялась она.

Глава 52

Первый удар

Лорд Чилтерн, хотя и провел два дня в одном доме с Вайолет, не возобновляя своих ухаживаний, приехал в Лохлинтер именно для того, чтобы сделать ей предложение снова, и имел для этого ясный план. Утром перед отъездом, после завтрака, он явился наверх, в комнату сестры.

– Лора, будь хорошей девочкой – пойди вниз и приведи Вайолет, – с порога попросил он. Леди Лора замерла на мгновение, с улыбкой глядя на брата. – И не заходи сюда сама. Мне нужно поговорить с ней наедине.

– Но что, если Вайолет не захочет прийти? Барышни обычно не прибегают по первому зову мужчины.

– Нет, но я о ней столь высокого мнения, что, думаю, у нее хватит здравого смысла понять: после всего, что между нами было, я имею право просить о встрече, а беседовать здесь нам будет удобнее, чем внизу, в пустых комнатах.

Неизвестно, как леди Лоре удалось уговорить подругу, но Вайолет действительно пришла. Она приблизилась к двери одна и смело ее открыла: идя по коридорам, девушка пообещала себе, что не станет медлить, положив руку на дверную ручку. Сперва Вайолет зашла к себе в комнату и, покидая ее, мельком взглянула в зеркало, а затем остановилась на мгновение, думая, не поправить ли что-нибудь: волосы, или ленту, или брошь с цепочкой. Любая девушка хочет выглядеть хорошо перед поклонником, даже если намерена ему отказать. Вайолет, однако, не задержалась на месте и прихорашиваться не стала. Встряхнув головой и сжав руки, она быстро прошла до нужной двери и распахнула ее – так резко, что сама едва не вздрогнула.

– Ты очень добра, что пришла, Вайолет, – сказал лорд Чилтерн, стоя спиной к огню и не двигаясь с места.

– Лора сказала, будто ты считаешь, что можешь рассчитывать на эту любезность, и потому я здесь.

– Спасибо, дорогая. Я хочу сказать все то же, Вайолет, но совсем не умею говорить складно.

– Должно быть, я тоже не умею говорить складно, раз ты до сих пор меня не понял.

– Думаю, что понял. Ты всегда говоришь ясно, а я, хоть и путаюсь в словах, не тупица. Я понял. Но пока ты не замужем, я имею право на надежду, если только ты меня не заверишь, что уже дала слово другому мужчине.

– Я этого не делала.

– Тогда как мне не питать надежды? Хотел бы я высказать просто и прямо все, что чувствую! Не раз и не два я обещал себе, что брошу о тебе думать, убеждал себя, что мне вовсе не нужно жениться и лучше оставаться холостым.

– Я ведь не единственная женщина.

– Для меня единственная – все равно как если бы на всем белом свете не было больше ни души. Я живу в одиночестве, но ты всегда со мной. Выйдешь замуж за другого – мои чувства и тогда никак не изменятся. Если ты сейчас откажешь мне, я удалюсь прочь, чтобы жить в дикости.

– Освальд, что ты имеешь в виду?

– Уеду куда-нибудь на край света – искать смерти или приключений. Единственно из отчаяния – не потому, что не знаю, насколько жизнь в Англии может быть лучше и значительнее для человека моего положения.

– Тогда не говори об отъезде.

– Я не могу оставаться здесь. Ты ведь знаешь, Вайолет, я никогда не лгал тебе. Я думаю о тебе днем и ночью. Чем ты равнодушнее, тем больше моя любовь. Прошу, постарайся ответить мне взаимностью. – Он подошел к ней и взял обе ее руки в свои; в глазах у него стояли слезы. – Скажи, что попытаешься.

– Дело не в этом, – сказала Вайолет, отводя взгляд, но не отнимая рук.

– Не в чем, дорогая?

– Не в том, чтобы, как ты говоришь, попытаться.

– Ты не хочешь пытаться?

– Освальд, ты такой необузданный, такой упрямый. Я боюсь тебя, и все остальные боятся. Почему ты не написал отцу, как мы тебя просили?

– Я сделаю это немедленно, сейчас, не выходя из этой комнаты, а ты мне продиктуешь. Богом клянусь, напишу все, что ты скажешь! – Он отпустил ее руки, когда она назвала его необузданным, но теперь снова сжал их, и она не воспротивилась. – Я отложил это, лишь пока не поговорю с тобой еще раз.

– Нет, лорд Чилтерн, диктовать я не стану.

– Но ты будешь любить меня? – Она замолчала и опустила глаза, все еще не отнимая рук. Он, впрочем, едва ли понимал пока, сколь многого достиг. – Ты раньше любила меня – немного.

– Да, любила.

– А теперь? Все изменилось?

– Нет, – сказала она, отступая.

– Что же тогда? Вайолет, скажи мне прямо. Ты станешь моей женой?

Она не ответила, и на мгновение лорд Чилтерн застыл, не сводя с нее глаз, а потом бросился к ней, схватил в объятия и принялся целовать – лоб, губы, щеки, каждую ладонь, и снова губы.

– Боже правый, она моя! – воскликнул он.

Затем лорд Чилтерн вернулся на коврик перед камином и замер там, отвернувшись от девушки. Та, обнаружив себя покинутой, отступила к софе и села. Его восклицания она не опровергала: это была правда. Она сомневалась долго – возможно, и до сих пор. Но дальше сомневаться было нельзя. В одном Вайолет была уверена: она сможет любить его. На этот вопрос, по крайней мере, она готова была дать ответ, который удовлетворит ее жениха. Что до другого, пугающего вопроса: можно ли ему доверять? – об этом пока лучше не говорить да и думать поменьше. Она сделала свой выбор и будет благосклонна к избраннику. Но как быть благосклонной к тому, кто стоит к тебе спиной?

Через минуту-другую лорд Чилтерн наконец опомнился и вновь повернулся к Вайолет. Увидев ее сидящей на софе, он подошел, опустился на колени и, глядя ей в глаза, вновь взял ее