Последняя гроза - Елена Николаевна Ронина

объяснить. Тебе, наверное, непонятны наши стенания. Все нам не так, все нервные, недовольные. У богатых свои причуды? Так оно и есть. С одной стороны, ты вроде бы можешь не работать и проживать достойную и активную жизнь. Кто же откажется? Но есть риск, что такая жизнь может закончиться, и что тогда? А еще вокруг постоянно вьются альфонсы и доброжелатели. Вот дед за свою дочь и боялся. Ну и за деньги свои, понятное дело. Ну ладно, не буду тебя грузить. Ни к чему это.

Аня поняла, что больше вопросов задавать не стоит.

Они шли молча, и вдруг Валентин резко сменил тему:

– А помнишь, как звали лошадь, которую подарил Морис Джеральд своей избраннице?

Валентин произнес эту фразу очень тихо, буквально себе под нос. Можно было подумать, что он говорит сам с собой. Но Аня услышала.

– Проверочка? О ком речь? Об Исидоре или Луизе Пойндекстер? Луна ее звали. И вызови мне, пожалуйста, такси.

Валентин протянул руку Ане и галантно поклонился:

– Любителям Майн Рида мое искреннее восхищение. Мадемуазель, я доставлю вас сам, куда только пожелаете.

Какое-то время шли молча.

– И все же, от чего умер твой дед? Еще один инсульт?

Действительно, от чего умер дед? Вопрос, который постоянно висел в воздухе. Официальная версия – обширный инфаркт, но Валентин знал, что сомнения есть у всех.

Аня поняла, что ответа не получит, Валентин погрузился в свои мысли, а еще вдруг пришло в голову, что он так до сих пор ничего не спросил о ней самой. Да что ж за люди такие? Не доверяют друг другу, боятся самых близких и вот так вот запросто пускают в дом совершенно незнакомых людей. Ну дела…

Глава 6. У богатых свои причуды

Суббота

11:30

Подходя к усадьбе, Аня увидела группу из пяти человек, по всей вероятности, та самая экскурсия.

– Это личный бизнес твоей тети, я правильно понимаю?

– Можно, конечно, и так сказать.

– А на самом деле?

– Нет. То есть Марта думает, что именно так, но ей все это кажется. Она ведет сайт и отвечает на звонки, платит деньги экскурсоводу. Но мать тебе может объяснить, что есть еще уборщица, садовник и так далее – вечный спор племянницы и тетки. Короче, такой бизнес по-русски. Работы вагон, все заняты, прибыли ноль.

– Дед тоже против был?

– Дед как раз поддерживал, он понимал, что, во-первых, тетку это держит в тонусе, и потом корни. Ему нравилось, что кто-то рылся в архивах, разные всякие факты откапывал. Когда-то в этой усадьбе служил один наш предок. Вроде как конюхом. Нет, ну про это тебе, понятное дело, никто и никогда не расскажет. Разве что мой дорогой братец. За сталкивание лбами у нас в семье он отвечает.

Господи, что у людей за жизнь. Один конюхов ищет, другой их в землю зарывает. Нет, тут, похоже, ей никогда не разобраться. Просто голова раскалывается. Или все же она раскалывалась от вчерашнего спиртного? Но Анна все же сделала еще одну попытку:

– А вот про конюха…

– Если можно, то интервью закончено.

– Как скажешь.

– Расскажи лучше о себе. Откуда французский?

Ну наконец-то. Или все дело в том, что Валентин – математик? Появилась цепь логических событий: корни, предки, кто есть кто.

– Я по образованию филолог. Заканчивала Московский педагогический имени Крупской. В МГУ полбалла не хватило, в Ленинский уже побоялась поступать, но знаешь, областной ничуть не хуже. Педагоги прекрасные, предметы те же, что и в МГУ. Хочешь – педагогика, хочешь – психология, хочешь – ритмика. Училась с удовольствием. Правда, с работой не так чтобы очень легко. То есть школу я сразу отмела. Детей все же нужно любить.

– Не любишь детей? – Валентин смотрел на Аню насмешливо.

– А это преступление? Нет. Чужих не люблю, своих пока еще нет. Поживем – увидим.

И опять Валентин поймал себя на мысли, как же ему легко с этой розовой Аней. И то, что вчера казалось эпатажем и полной безвкусицей, сегодня уже видится как искренность и непосредственность.

– И все же я уверен, что педагоги в МГУ другие…

– Конечно, другие! Но кто сказал, что в областном институте они хуже?

– Не хуже. Но без связей… Ты же сама только что сказала про работу. После МГУ у тебя бы таких проблем не было. Были бы, конечно, но значительно меньше, точно тебе говорю.

– Возможно, не буду спорить. Тем не менее работу нашла. Тружусь редактором в одном хорошем издательстве.

– Правишь чужие тексты?

– Да. Мне нравится. Работа творческая, считай, соавтор. Но вот про тебя. Не представляю, как можно уехать из России. Я бы, наверное, не смогла. Ну ты же вот тоже вернулся.

– Это очень сложно все. Целый комплекс вопросов и ответов. Куда и к кому ты возвращаешься, через какое-то время сам перестаешь понимать. Но все-таки я точно вернулся не из-за тоски по Родине. Я семью люблю. По брату скучал, по родителям. Даже по деду. Да, и кстати, по Марте тоже. Думал про усадьбу. А приехал и понял: ну и что в этом доме хорошего? Так… деревяшки.

– Недавно прочитала у Шолохова: «Это святая обязанность – любить страну, которая вспоила и вскормила нас, как родная мать».

– Бред… Что это за выражение – «обязанность любить»?! Никогда у меня не было доверия к этому певцу казачьих просторов. Обязанность – уважать! А любить – это уж извините. Вот, наверное, этим Европа от России и отличается. Никто тебя ни принуждать не будет, ни даже советовать, что тебе делать, как поступить. Твоя личная зона ответственности. Твой выбор.

– Так мы же все из Страны Советов.

Валентин не ответил, опять погрузился в свои мысли.

– Смотри, еще группа людей. Тоже экскурсия? У вас тут прямо поток.

– Да уж… Хорошо, что сегодня хотя бы без актеров. А то еще на скамейке девушка с книжкой сидит, якобы ждет учителя. Вроде как по Тургеневу. Платье кружевное, веер.

– Вот это да!

– Да уж… По субботам экскурсии, по четвергам и вообще сумасшедший дом. Марта устраивает салоны. Певица, рояль, романсы Полины Виардо.

– И как?

– Мухи пока не сдохли, и это удивительно. Но это не самое страшное. Самое страшное – праздник цветов. Последнее воскресенье июля. Дамы в шляпах, мужики в косоворотках.

– Клево.

– Не то слово. Главное, забить себе костюм, где ты во фраке. Как-то я опоздал и изображал старшего конюха. М-да, приказ деда. А вот, кстати, его нет, и я был уверен, что праздник отменят. И