Поделись своей любовью - Наталья Волчок

14 ноября.

Правду нужно научиться принимать.

15 ноября.

Брак не должен начинаться с «развода».

16 ноября.

Все когда-нибудь заканчивается. Книга, отношения, жизнь… События могут оставить след в памяти конкретного человека, могут изменить ход истории. Что-то простое может стать значительным, какой-то подарок — мучением, а потеря — избавлением. Что-то, на первый взгляд жестокое, в результате может оказаться лучшим лекарством от неправильного хода событий. И ты никогда не знаешь наверняка, чем обернется та или иная встреча — настоящими чувствами или разочарованием. Нужно просто верить в мудрость судьбы».

Засыпаю, просыпаюсь,

Все обычно, как всегда.

Днем по улицам болтаюсь,

Сыплет снег, как никогда.

Замерзаю, адский холод,

Прячусь в нежное тепло.

Тот, кто был когда-то проклят,

Не дождется никого.

Чувства долго я искала,

Временами мне везло.

А с зимой пришла усталость,

И надежду замело.

Мне надеяться не нужно

На счастливую любовь.

Одиночество бездушно,

Но к нему привыкну вновь.

Одиночество — не карма,

Неудачников улов.

Растеряла в день базарный

Всех завидных женихов.

Люди спешно исчезают,

Жизнь скрывает имена.

Я с рожденья понимаю,

Что закончу век одна.

Я боялась дышать.

Я, врач акушер-гинеколог, ненавижу, когда передо мной люди «раздеваются», точнее обнажают душу. Обнаженные нервы не по мне. Я быстро вовлекаюсь в сопереживание и еще долго перевариваю в себе негативные эмоции.

За многие годы работы так и не научилась дистанцироваться от человеческой боли. Кстати, пациенты не понимают, что, неуправляемо выдавая свои чувства и настроения, напрямую бьют по сердцу врача, а тот вынужден защищаться — сарказмом, мнимой нейтральностью или цинизмом, полной бесчувственностью или как-нибудь иначе. Не плохие мы, нет! Просто постоянная работа со страданием приводит к серьезным издержкам. Перчатки, маски, костюмы спасают врачей от инфекций, но вот не придумана защита от последствий сопереживания чужому горю…

— Мне сейчас очень-очень-очень плохо, — сказала Надежда Ивановна. — Меня растоптали. Я разрушена и не могу себя собрать. Я — сгусток невыносимой острой боли и не знаю, как от нее избавиться. Пытаюсь в дневнике проговорить пережитое, но это не приносит облегчения. Я не могу найти себе места. Сначала хочется бежать куда глаза глядят, не останавливаясь, и загнать себя до полного бессилия, а потом просто испариться, умереть, исчезнуть, превратиться в ничто, в прах, который в солнечный день развеют над океаном. Я хочу забыть прошлое, стереть его из памяти, но не могу. Навязчивые мысли не дают покоя. Помогите мне.

Я подошла к ней и крепко обняла за плечи.

— Моя девочка!

— Поговорите со мной, подскажите, что делать?

Мы стали разговаривать, и я поняла, что Надежда мечтает вернуться в прошлое, в редкие минуты счастья и душевного покоя. Так глубоко это недоразумение в мужском обличье проникло ей в сердце.

— Он тебе звонит?

— Нет. Но я жду этого.

— Он дал тебе надежду на продолжение отношений?

— Нет.

— И ты все равно хочешь за него бороться?

Она со смятением посмотрела на меня.

— Если да — действуй, если нет, то тебе придется научиться жить без него. Делай выбор: ты должна от чего-то отказаться и на что-то решиться.

— Я чувствую себя ничтожной в своей слабости.

— Сейчас ты просто перемалываешь действительность. Ничего постыдного в твоих желаниях, переживаниях, ощущениях нет, но, если ты так болезненно все воспринимаешь, ищи точки согласия и договаривайся с собой, размышляй, как быть дальше. Из всех мыслей, которые приходят в голову, оставляй только позитивные, а с теми, которые уничтожают, прощайся раз и навсегда. Не убивай себя! Лучше от этого точно никому не станет. Понимаешь? И вообще, не бывает в жизни на сто процентов так, как мы этого желаем. А что касается одиночества… Оно бывает и в паре, когда два человека выходят из магнитного поля друг друга, но по инерции продолжают существовать вместе. И даже если люди живут душа в душу, все равно им грозит расставание, смерть не щадит никого: кто-то улетит на небеса первым, а другой останется разорванным пополам на этой земле.

Надя кивнула головой.

— Мы с тобой поговорим об этом еще, но сейчас давай сходим на обход.

— Я не могу сосредоточиться на работе…

— Пойдем. Люди ждут.

Конечно, пройдет время, и случившееся перестанет быть для Надежды трагедией, а останется чем-то таким:

Настало время забывать.

Прощаюсь, это неизбежно.

Мне лучше было бы не знать,

Как предают любовь небрежно.

Несложно стало объяснять

Простые вещи на примере —

Не стоит душу отдавать

На растерзанье лицемеру.

И наверняка будет так:

Нажимаю твердо «удалить».

Не хочу таких воспоминаний!

Прошедшее в «корзину» поместить,

Очистить жизнь от обещаний.

Есть слова, что не переписать,

Пусть сотрет их умная машина.

А привычку подло предавать

Не сотрешь из каждого мужчины.

И так:

Досаду и кротость в себе примирю,

Обиды отправлю долой,

Но вместе с «прощаю» я вновь повторю:

«Спасибо, что вы не со мной!»

А потом все закончится:

Я мысли приведу в порядок,

Налажу связи с подсознанием.

Избавлю разум от догадок,

Сведу в ничто все притязания.

Прощу обиды безусловно,

Забуду горести любви.

Вдохнув свободу хладнокровно,

Пойму, что чувства все мертвы.

Обход начался вяло, Надя докладывала о пациентках отрешенно. Тогда я стала быстро забрасывать ее вопросами, бесконечно требовала уточнений, и, наконец, она включилась в процесс, сосредоточилась на цифрах анализов, объяснениях результатов исследований. Мы откорректировали лечение, назначили необходимые консультации.

— Спасибо, Надежда Ивановна, все прошло обстоятельно. Вы прекрасный врач.

Мы вышли в коридор отделения.

— Наденька, солнышко, давай встретимся через пару часов, приходи в ординаторскую родового на обед, у Игоря Петровича Парамонова сегодня день рождения, он всех приглашает.

— Приду.

Личные трагедии не лучшим образом сказываются на работе. Человек, поглощенный переживаниями, перестает быть чувствительным к чужим проблемам. Когда душа тонет, для нее взять на абордаж груз чужих проблем — верный путь к полному погружению на дно.

Иногда тяжелые расставания