Чертова кукла - Зинаида Гиппиус

Лениво взял трубку.

— Ну, кто там?

— Ха, ха, ха! Нельзя ли повежливее! C'est moi, Moura[10].

Юрий сделал досадливое движение.

— Вы, Мура? Что такое? Саша просил что-нибудь сказать?

— Ах, Боже мой, почему Саша! Я сама имею вам нечто сказать!

— Что же?

— Я занят, Мура, я ухожу.

— Нет, нет! А если уходите, то приезжайте к нам. Вот, в самом деле! Здесь вам сюрприз. M-elle Thérèse у нас. Для нее-то я вам и звоню. Ей необходим ваш адрес. А на письма вы не отвечаете.

— Какие письма? Какая Тереза?

— Ах, Боже мой! Очаровательная Тереза, которая стоит около меня и жаждет вас видеть. Желала бы проникнуть в наш разговор, но ничего не понимает. Да пусть сама говорит!

Слышно было французское тараторенье Муры, и затем другой голос, показавшийся Юрию чуть-чуть знакомым, стал говорить, тоже по-французски, о каких-то письмах на Фонтанку, о свидании, о прежнем времени…

— Извините, я вас не знаю…

Ему послышалось отчаяние в голосе говорившей, хотя болтала она скоро и веселые вещи. И так, будто он давно узнал ее и очень рад встретиться с m-elle Thérèse.

«Мурка, очевидно, слушает, — подумал Юрий. — Тут что-то не то». И сказал по-русски:

— Да вы не одна? Вас просто стесняют? Вы понимаете?

— Mais oui, mais oui[11],— радостно зашелестело в ответ.

— Вы сейчас у Левковичей?

Опять облегченный французский ответ.

— Так подождите, я сейчас приеду. Там видно будет. Ваше имя Thérèse Duclos?[12]

Он бросил трубку и вышел из подъезда. Мысли его были за сто верст от Наташи, поэтому он и не узнал ее голоса. В чем дело? Любопытство разгорелось, было весело.

Он давно не был у графини, а туда, очевидно, эта фальшивая француженка и писала. Заехать разве за письмом. Не стоит. Так интереснее.

И вдруг перестало быть весело. Пришло в голову, что это не какое-нибудь забытое любовное приключение, а опять эти старые «дела». Ну, конечно. Как он сразу не догадался! Просто потому, что не думал о них давно. Переодеванья, скрыванья… Только все-таки кто же это? И почему Левковичи? И он, Юрий, зачем понадобился?

Ну, что ж делать. И Юрий улыбнулся. С ними так скоро не распутаешься. Да и они недурные люди. Жаль не помочь, коли к случаю придется.

Подъезжая к дому Левковича, Юрий взглянул на часы. Собственно, он торопился в другое место. Ну, на десять минут. Только взглянет на эту загадочную знакомку.

Мура принесла Левковичу хорошее приданое, жить они могли недурно. Однако вся квартира была какая-то безалаберная, беспорядочная, все новое уже казалось старым. Кушетки и диваны, на которых валялась Мура, — яркие, глупые, подушки взлохмаченные; нельзя было понять, живет ли тут кокотка или пять человек детей.

Юрий хотел пройти к Саше в кабинет, но из столовой вылетела раскрасневшаяся Мура.

— Ага, прилетели небось! Идите, идите, скорее! Она — прелесть, надо признать! Мы уже подружились. Только о вас она ничего толком не рассказывает.

И Мура, ребячливо шумя, тянула его за рукав.

Вошел в столовую, взглянул быстро — увидел стройную фигуру, старающееся улыбаться смуглое лицо под громадной шляпой, светлые, точно пустые глаза, — и сейчас же узнал, кто это. Мало того: даже как будто понял, почему на ней такая шляпа, почти догадался, зачем она здесь и зачем он, Юрий, ей нужен.

Опять надо чужими делами заниматься. Ну, скорее кончить. Ничего трудного и серьезного он делать для нее не будет. Лучше пусть и не требует.

Началась болтовня. Юрий, глядя в Наташино лицо, стал бояться, чтобы она себя не выдала. А ему не хотелось объясняться с Левковичами. Особенно Мура его раздражала. И надо же, такая глупая случайность! Увезти, что ли, Наташу с собой? Нет, Мура еще хуже пристанет.

— А Саши нет дома? — спросил он вскользь.

— Дома! Сейчас его притащу!

И Мура выскочила из комнаты.

В ту же секунду Наташа быстро наклонилась к Юрию и прошептала:

— Вы будете у меня сегодня?

— Сегодня… не могу.

— Завтра?

— Постараюсь… утром. Но не обещаю. Очень трудно завтра.

— Боже мой!

Наташе это казалось несчастьем. Неизвестно, почему. Ведь ждала же она целую неделю. Но, быть может, оттого и не могла больше ждать ни дня.

— Вы знаете адрес Михаила?

— Я? Нет, не знаю.

Она побледнела и вдруг совсем потерялась. Слышны были раскаты Муриного голоса вдали. Сейчас, конечно, придет.

Юрий между тем соображал, что ему делать с Наташей, как помочь делу. Подумал еще — и вдруг веселая, почти шаловливая мысль пришла ему в голову. Какой день завтра? Суббота? Отлично.

Он, улыбаясь, кивнул Наташе головой. Она не поняла, но ободрилась и ждала.

— Здравствуй, милый, — говорил Юрий Левковичу. — Ты был занят? Мурочка тебе помешала? Я тоже занят, сейчас ухожу. Только вот хочу сейчас написать у вас рекомендательное письмо для этой очаровательной моей приятельницы. Два слова, нужный нам человек как раз сегодня принимает. Мурочка, можно у вас?

— Конечно. Кому? Кому?

Она вскочила и побежала вперед. Юрий пошел за ней.

— Много будете знать — скоро состаритесь.

Наташа осталась вдвоем с Левковичем. Молчала. Ей почему-то неприятно было притворяться перед ним, сыпать фальшивые французские слова. И устала от глупой комедии, и жалко было этого нахмуренного, бледного человека с добрым лицом. Он казался не то больным, не то глубоко опечаленным, страдающим. Совестно лгать перед ним.

Вернулась вертлявая Мура. Вскоре вошел и Юрий, держа в руке незапечатанный конверт.

— Вот письмо. Вы его прочтите. Туда же я вложил инструкции вам, когда и как удобнее отправиться. Еще запутаетесь! Завтра или послезавтра непременно буду у вас. А теперь, простите, бегу! И так опоздал!

M-elle Duclos рассыпалась в благодарностях, мгновенно спрятала письмо и тоже встала, торопясь уйти.

Входили новые гости: толстый офицер и молодой, неприятно красивый штатский, которого Мура громко приветствовала.

— Борисов! Достали ложу?

Саша Левкович вышел за Юрием в прихожую.

— Кто сей? — морщась, спросил Юрий. Левкович не ответил, только повел плечом.