Детектив с одесского Привоза - Леонид Иванович Дениско

— ...Кто он, этот Сидоренко? — донесся до Забары голос Астахова.

Кажется, разговор зашел о чем-то новом. Это уже интересно. Василий стал внимательно слушать.

— Руководство судоремонтного завода характеризует его хорошо: порядочный человек, активный, деловой, — сказал Дунаев. — Короче, по работе претензий у нас к нему нет. А вот личная жизнь. Мы кое-что выяснили. Оказалось, что Сидоренко умеет напустить туману в глаза, хитроват, стремится из всего извлечь выгоду. Увлекается рационализацией. Это я к тому, что он вполне мог изготовить «фомку» сложной конфигурации. Его жена, по нашим оперативным данным, склонна к коммерции, в гостинице и среди знакомых занимается куплей-перепродажей.

— Ясно, — кивнул Астахов. — Теперь факты относительно квартирной кражи. Как тут выглядит Сидоренко? Мог он напасть на мать Тищенко?

— Пока прямых улик нет, — ответил Дунаев. — Под видом ремонтников наши работники тщательно проверили чердаки нескольких домов. Чемоданов там не обнаружили. Утром, уходя на работу, Сидоренко прихватил сверток и «забыл» его на остановке троллейбуса. В свертке оказались ботинки сорок первого размера. Эксперты установили, что на правом ботинке имеется кровь той же группы, что и у потерпевшей. Допросить Сидоренко я не решился. Вначале мне казалось, что у нас единственный шанс выйти на преступника — сосед Тищенко. Но теперь вырисовывается и другая версия.

— Борецкая? — спросил Астахов.

— Так точно, товарищ подполковник!

И Дунаев начал излагать, что он за это короткое время выяснил.

Вчера он задумался: почему эксперт-криминалист не нашел в квартире Тищенко ни одного отпечатка пальцев? Ну, с преступником ясно. Тот наверняка «работал» в перчатках. Но ведь в прихожей и комнате, особенно на кухне долгое время находились хозяин и девушка. Не может такого быть, чтобы никто из них не притронулся к шкафу, к дивану, к столам, посуде. А отпечатков нет. Даже на телефонной трубке. Хотя точно известно, что Тищенко вызывал вневедомственную охрану. Что же, он поговорил, потом старательно вытер трубку и положил? Чепуха, блеф. Кто же так постарался? Вор? Да разве у него было время этим заниматься? Схватил вещи — и побежал. Остается Борецкая. Но если она вытирала трубку, то, значит, звонила? Когда и кому? Возможно, в присутствии Тищенко своей подруге, в общежитие или родителям в Тирасполь. А вероятней всего — без Тищенко. Он выносил ведро с мусором, минуты три отсутствовал. И в это время Борецкая позвонила. Кому? Не своему ли сообщнику, квартирному вору? Мол, сейчас они выйдут, сигнализация отключена, поспеши... После этого вытерла телефонную трубку, прошлась тряпкой по всем вещам, к которым прикасалась.

Дунаева насторожило, что Тищенко и Борецкая познакомились на площади, у морского вокзала. Именно там собираются легкомысленные девицы, «охотятся» на моряков заграничного плавания. Почему вчерашняя десятиклассница сразу пошла на интимную связь с Тищенко? А может, здесь что-то другое? И вчера, наверное, она была не против того, чтобы остаться на ночь у Тищенко. А он, зная, что приедет мать, деликатно выпроводил ее. Или здесь тонкая игра, был предварительный сговор с преступником?

Дунаев запросил в угрозыске сведения о Борецкой, и эти сведения ошеломили его.

Возникла срочная необходимость побеспокоить Тищенко. Услышав имя своей возлюбленной, механик закричал:

«Я же вас просил!..»

«Минуточку, — остановил его Дунаев. — Дело в том, что Людмила Борецкая в общежитии медицинского института не проживает и никогда не проживала. Она вообще в Одессе не прописана — ни постоянно, ни временно. В прошлом году абитуриентка с такой фамилией ни одного экзамена в институте не сдавала, документов не подавала. Тогда же на трассе Тирасполь — Одесса ни один «Москвич» не попадал в катастрофу, о которой рассказывала вам Борецкая. И последнее — в прошлом году среди выпускников средних школ Тирасполя не было Людмилы Борецкой. В этом городе вообще нет жителей с фамилией Борецкая. Теперь давайте вместе подумаем, что все это значит?»

«Но ведь мои радиограммы, письма с конкретным адресом! » — ответил удивленный Тищенко.

«Корреспонденция лежит на столе в вестибюле общежития, зайти туда и забрать радиограммы, письма на имя несуществующей Людмилы Борецкой не сложно. Кстати, как ее по отчеству?»

«Не знаю, не спрашивал, Людмилка такая молодая...»

«Птенец, видать, с коготками. Окрутила вас — не успели и глазом моргнуть. Вчера вы провожали ее до дверей общежития?»

«Нет, попрощались где-то за квартал. Так она попросила».

«Выходит, вы домой, а она бог знает куда? Из общежития вам она не звонила, я проверил. Ни вчера, ни в предыдущие дни никто из вахтеров не видел девушки, похожей на «Борецкую». Когда вы сообщили ей о прибытии судна в Одессу?»

«Еще на прошлой неделе».

«Значит, у нее было достаточно времени, чтобы основательно подготовить «встречу». Да, надо было пустить кровь из носа вашей матери, чтобы вы поняли, с кем связались».

«Господи! — схватился за голову Тищенко. — Я так долго жил воспоминаниями о прошлом. И вот — встретил... Людмилка, или как там теперь ее зовут, говорила: «Быть с тобой — это быть всегда доброй». Не смотрите на меня так осуждающе. Поймите меня, долгих семь месяцев плавания... Думал, что наступила для меня какая-то беззаботная пора — как детство. Встретил девушку, загорелся, она увлекла меня.