Путешествие на Запад. Том 2 - У. Чэнъэнь

Перед ним открывались скалы,

В десять тысяч чжан24 высоты,

Упирались вершинами в небо

Удивительные хребты.

Уходили вглубь их породы,

Пики высились до небес,

У дороги теснились деревья,

Спал в ползучих лианах лес.

Колебались под ветром травы,

Даже тень их была длинна,

В синих тучах вода копилась,

Угасала порой луна.

А поваленные деревья

Перекидывались мостом,

Засыхали, свиваясь, лозы

Над прозрачным горным ручьем.

По ветвям обезьяны сновали,

С гор слетали стаи сорок,

Подымался бамбук багряный,

Охраняя горный поток.

Глянешь издали – видишь иней,

Словно в храме трех островов,

А вблизи – с красотой Пэнлая

Состязалась прелесть лесов.

Здесь чудесные пели птицы,

Лили сосны густой аромат

И гуляли дикие звери

У дверей подземных палат;

А кругом зеленели травы,

Распускались цветы у воды.

Это – знаменье, что Трипитаке

Здесь нельзя пройти без беды.

Вскоре Сюань-цзан очутился у ворот пагоды, на которых висела пестрая бамбуковая занавеска. Замедлив шаги, он приподнял занавеску и вошел внутрь. И что же он увидел! Развалясь поперек кровати, сделанной из камня, здесь спал безобразный на вид дух.

Разверзта пасть. Синеет темный лик,

И отвратительный белеет клык,

А цвет волос взлохмаченных багрян,

Как будто кто-то вылил в них румян.

И загнут нос, как попугая клюв.

Звездоподобен взор его, блеснув,

А ноги скрученные сплетены,

Как корни, что сползают с вышины.

Был желтый шелковый халат на нем,

Как риза, весь в узоре золотом,

И оборотень меч в руках держал,

И лезвием огнистым угрожал.

На камне этот злобный дух сидел,

Был камень ложа гладок, чист и бел.

Лукавый дух был – небольших чинов:

Таких, как он, не счесть, что муравьев.

Он старым был – таких не счесть, как пчел,

Но сколько он величья приобрел!

Все звали его старшим и отцом.

Он каждый месяц угощал винцом

И разливал на новоселье чай.

Когда же власть являл он невзначай,

В одно мгновенье, облетал он мир…

Даосы – жизни варят эликсир,

Удавы и драконы в чаще спят,

И птицы в диких зарослях свистят.

Где боги обработали поля,

Родит там перлы белые земля;

А здесь ведет в пещеру тесный вход;

Хотя неглавный ад пришельца ждет,

Но Якша25 Ню-тоу правил в том аду

Всем мимо проходящим на беду.

Увидев это чудовище, Сюань-цзан от страха даже оступился: тело его ослабло, ноги подкосились. Он хотел тут же скрыться, но дух, который все знал, все видел и все слышал, открыл в этот момент свои огненные глаза и крикнул:

– Эй, ребятки, посмотрите, кто это там у ворот?

Один из духов, вытянув шею, выглянул и, увидев лысого монаха, бросился докладывать об этом своему повелителю:

– Великий князь, за воротами какой-то монах. У него круглая голова и полное лицо. Уши его свисают прямо на плечи!26 Кожа у него нежная. Замечательный монах!

Услышав это, волшебник рассмеялся от удовольствия.

– «Когда мухи садятся змее на голову, это все равно, что пища сама лезет в рот», – сказал он. – Вы вот что, ребятки, схватите его да тащите сюда поскорее. А я уж вас поблагодарю как следует.

Не успел он договорить, как его подчиненные бросились выполнять приказ. Сюань-цзану хотелось бы сейчас стрелой лететь по воздуху, однако от страха он едва волочил ноги. К тому же горная дорога была крута и опасна, а лес утонул во мраке. Духи быстро схватили Сюань-цзана и потащили обратно.

Когда дракон застрянет на мели,

То потешаются над ним и раки;

Когда покинет тигр дремучий лес,

То на равнине рвут его собаки.

Пусть встретят даже добрые дела

Различные преграды и препоны,

Но кто в таких же затрудненьях был,

Как Трипитака, к цели устремленный?

Положив монаха у входа, духи вбежали внутрь.

– Великий князь! – радостно воскликнули они. – Мы притащили монаха.

Между тем старый волшебник уже успел бросить взгляд на Сюань-цзана. Гордо посаженная голова монаха и его величавая осанка произвели на волшебника отличное впечатление.

«Благородные монахи, несомненно, люди высшего порядка, – подумал он про себя, – и с ними действовать просто нельзя. Если я не проявлю все свое могущество, он может и не покориться мне».

И он тотчас же принял грозный вид. Огненные усы и борода его стали торчком, кроваво-красные волосы поднялись дыбом, глаза вот-вот готовы были выскочить из орбит.

– Тащите его сюда! – загремел волшебник.

Все духи-прислужники в один голос откликнулись:

– Слушаемся! – И тут же втащили Сюань-цзана.

Не зря говорит пословица: «Когда идешь под низким карнизом, приходится нагибать голову». Так и Сюань-цзану ничего другого не оставалось, как сложить руки для приветствия и совершить перед волшебником поклоны.

– Откуда ты явился, монах? И куда путь держишь? Выкладывай все начистоту, да поскорее!

– Я Танский монах, – отвечал Сюань-цзан. – По повелению Танского императора иду на Запад за священными книгами. Проходя через эти горы, я счел своим долгом прийти приветствовать вас, но своим приходом как будто обеспокоил вашу милость и очень прошу извинить меня. Когда я достану на Западе книги и вернусь в Китай, я на вечные времена занесу в историю ваше имя.

Выслушав его, волшебник только расхохотался.

– Я так и думал, что ты – птица высокого полета, – заявил он, – и не ошибся! Ты пришел очень кстати! Сейчас я тебя съем! Это чудесно! Ведь я мог прозевать тебя. Но, видно, суждено было нам встретиться, а тебе попасть ко мне на стол. Теперь-то уж я не отпущу тебя! Ну-ка! – приказал он своим подчиненным. – Связать монаха!

В тот же миг духи ринулись на Сюань-цзана, схватили и привязали его к столбу.

– Кто же еще с тобой идет? – снова спросил волшебник, держа меч наготове. – Не мог же ты отважиться пуститься в путь один?

Увидев в его руках меч, Сюань-цзан смиренно ответил:

– Великий князь! Со мной идут два моих ученика. Одного из