Уральское небо - Евгений Лисин

Рукопожатие неожиданно вышло крепким. Мы с удивлением глянули сначала друг на друга, потом на костяшки рук.

- Рукопашка? - спросил Юрка.

- Бокс. Почти шесть лет. Но в тираж из-за травмы вышел летом. - грустно ответил я. - Обидно!

- Обидно. - поддержал меня Снегирь. - А я на рукопашке. В декабре как четыре года. Но я тебя где-то видел. Причём недавно.

- Район небольшой. Запросто могли увидиться. - кивнул я головой.

Пронзительно ударил по ушам звонок. Юрка встал и, взяв со своей парты тетрадь с книгой, сел обратно ко мне.

Темникова удивлённо глянула на него:

- Снегирь, ты это чё творишь?

- У нас, Лер, теперь демократия в стране. Свобода во всем. И даже в передвижении. Прикинь, да? - спокойно ответил ей Юрка. - А у меня, если что, девушка есть. И она может дико начать ревновать!

У Лерки отвисла челюсть:

- Ты не говорил...

- А ты и не спрашивала! - подмигнул ей Юрка.

Затем он развернулся ко мне и шёпотом произнес:

- Вот она меня достала... Капец!

- Плавали, знаем! - тоже тихо ответил я ему...

С Юркой мы как-то быстро сдружились. Сами даже не поняли как. То ли спорт объединил, то ли нас обоих Темникова успела достать. Но факт остался фактом.

А ещё в первый же день октября выяснилось, что Снегирь мой сосед. Санькины родители всё-таки продали квартиру и развелись. Теперь там жили Снегирёвы. Я, конечно, слышал от матери о новых соседях, но не придал этому значения. Кроме того, после больнички я сидел дома и не вылазил из квартиры. Короче, был в не курсе. А оно вон как повернулось...

У Юрки был младший брат-погодок, Гарик. Это потом, спустя некоторое время, он решит прибиться в нашу компанию. Но это будет чуть попозже.

Гарик тихонько тренькал на гитаре, и я познакомил его с Димкой. Тем самым гитаристом, над которым негласно взял опеку. За что Димон был мне очень благодарен. Так вот эти два музыканта очень быстро спелись и сыгрались...

Юрка продолжал ходить заниматься рукопашным боем, невзирая на увеличившееся расстояние от дома. Не мог забросить, и всё тут! Иногда, со скуки, я присоединялся к нему. И если сначала, Борис Иваныч (тренер по рукопашке) косился в мою сторону подозрительно, но узнав, почему я оставил бокс, стал относится ко мне более лояльно. Иногда даже просил меня "ставить" кому-нибудь удар. Вот так, потихоньку, я становился помощником Иваныча. Тот даже предложить оформить меня на полставки. Деньги, конечно, лишними не бывают. Но я не мог присутствовать там регулярно. Поэтому тактично отказался. А стимул ходить в клуб у меня был колоссальный...

Там, в клубе бойцов, для меня была замануха в виде тренажёров. Я прямо тащился от них. А вот у нас, в боксёрской секции, их не было. Но здесь, благодаря суровым дядькам, прошедших горнило Афгана, они присутствовали. Пусть тренажёров было немного, всего два десятка, но они были.

Умом я понимал, что в бокс уже не вернусь. И что чемпионство, которым я грезил до аварии, теперь от меня далековато. Это теперь как пытаться Луну с неба достать. А вот в физической форме я привык себя держать, поэтому расслабляться и заплывать жирком мне не хотелось. Поэтому я с удовольствием посещал этот "бойцовский клуб".

Отшумел праздник 7-го ноября. Вот уже второй год подряд, выходным считается только этот день. А 8-го, в отличии от предыдущих лет, давай народ, топай на работу! Вот такие изменения произошли в России. На дворе конец 1993-го и сколько ещё впереди переименований ждёт, мама дорогая! Но пока праздник называется по старому - "Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции", но спустя три наш "понимающий" президент переименует его в "День согласия и примирения". Ой, сколько было пересудов на эту тему, не счесть. (Я лучше промолчу насчёт сегодняшнего названия этого праздника и его переноса на другую дату.) Вот так и переписывается история государства великого. (А вот тут я лучше вторично промолчу!)

А у нас вторая четверть. Нагрузки начинают расти, всё-таки выпускной класс как никак. Учился я неплохо, крепкий середнячок, средняя оценка четыре. Хорошист, блин. Знания Снегиря были около того же. Да и зачем нам пятаки? Перетруждать голову лишний раз ни к чему.

Кому-то учеба, а кому-то и любовь хочется крутить. Возраст такой, гормоны и всё дела. Поэтому нас, по очереди со Снегирём, активно пытается атаковать Темникова. Но мы лишь смеёмся над потугами Лерки. Когда хочешь нравится кому-то, то ты сам проявляешь внимание и инициативу. А когда к тебе навязываются, да ещё так активно, это начинает заколёбывать! Мы отшивали Темникову как могли, а это её явно вымораживало. Особенно Лерку бесил тот факт, когда она узнала, что нет никакой подруги у Снегиря. Юрка попросту соврал ей тогда, чтоб отцепиться от неё.

И вот в конце ноября, мы со Снегирём снова поржали над очередном подкатом Темниковой. Лерка, злобно оглядев нас, процедила сквозь зубы:

- Ничё, вы скоро оба пожалеете! Гады!

И если Юрка на это широко улыбнулся, то я сильно напрягся. А потом, когда Лерка скрылась с поля нашего зрения, выдал Снегирю ценную инфу:

- Ты в курсях, что у неё батя в ОВД сидит? Не дай бог, ещё ментов на нас натравят!

Юрка нахмурился:

- У тебя ж дядька - мент! Может, он маякнет, если что? Мне проблемы с родной милицией нахрен не нужны. Я в прошлой школе по шапке одному борзому настучал, а у того папка где-то в органах работал. Вот меня на учёт в комнату детской милиции и поставили. Сволочи. Минус такой жизненный влепили. А потом, если с работой что-то путнее нарисуется? Гадство сплошное!

- Не переживай. - я попытался успокоить друга. - Глянь, сколько реформаций идёт по стране. Может, и пронесёт. А, может, твой минус в плюс перерастёт. Кто знает?

- В одном только случае! - рассмеялся Юрка. - Если в бандиты подамся. Тьфу-тьфу-тьфу! Нафик-нафик!

- По парте ещё постучи.

- Лучше по своей голове! -