Вешние воды - Эрнест Миллер Хемингуэй

Маленький индеец поднял взгляд на вывеску. Она сияла в ночи рядом с заиндевелыми окнами закусочной.

БУДЬТЕ УВЕРЕНЫ, КАЧЕСТВО ПРОВЕРЕНО

– Очень до кучи проверено, – проворчал маленький индеец.

– В закусочная белого человека до кучи отличный стейк на косточке, – проворчал высокий индеец. – Бери его от красный брат.

Индейцы в нерешительности стояли перед дверью. Высокий индеец повернулся к Йоги.

– Белый вождь есть доллары?

– Да, у меня есть деньги, – ответил Йоги, готовый пройти этот путь. Отступать было поздно. – Еда за мой счет, ребята.

– Белый вождь от природы благородный, – проворчал высокий индеец.

– Белый вождь нешлифованный алмаз, – согласился маленький индеец.

– Вы бы сделали для меня то же самое, – возразил Йоги.

Если подумать, пожалуй, так и есть. Он полагался на удачу. Как-то раз он положился на удачу в Париже. Стив Броуди [55] полагался на удачу. По крайней мере, так говорили. Каждый день во всем мире люди полагались на удачу. В Китае китайцы полагались на удачу. В Африке – африканцы. В Египте – египтяне. В Польше – поляки. В России – русские. В Ирландии – ирландцы. В Армении…

– Армяне не полагайся на удача, – тихо проворчал высокий индеец.

Он озвучил невысказанное сомнение Йоги. Проворные они ребята, эти краснокожие.

– Даже в игре?

– Красный брат думать нет, – сказал индеец.

Его тон внушил Йоги уверенность. Кем были эти индейцы? За всем этим что-то стояло. Они вошли в закусочную.

Авторское замечание читателю

На этом месте, читатель, к нам в дом зашел как-то после полудня мистер Ф. Скотт Фицджеральд и, пробыв приличное время, внезапно уселся в камин и не желал (или не мог, читатель?) встать и дать огню пожечь чего-нибудь еще, чтобы согреть комнату. Я знаю, читатель, что такие вещи иногда не видны в рассказе, но все равно они случаются, и подумайте, что они значат для ребят вроде нас с вами в литературной игре. Если вы подумаете, что эта часть истории не так хороша, как могла бы быть, помните, читатель, что подобные вещи что ни день случаются в мире. Надо ли добавлять, читатель, что я питаю высочайшее уважение к мистеру Фицджеральду и, если кто посмеет напасть на него, я первый брошусь на его защиту! Это касается и вас, читатель, хотя я ненавижу такие резкие высказывания, грозящие разрушить своеобразную дружбу, которая успела установиться между нами.

P. S. От автора читателю

Перечитав эту главу, читатель, я думаю, она не так уж плоха. Она может вам понравиться. Надеюсь на это. А если она вам понравится, читатель, как и вся книга в целом, вы ведь расскажете о ней вашим друзьям и попробуете убедить их купить книгу, как сделали сами? Я получаю всего двадцать центов с каждой проданной книги, и хотя двадцать центов в наше время – это немного, все же они сложатся в приличную сумму, если будут проданы две-три сотни тысяч экземпляров книги. А так и будет, если каждому эта книга понравится так же, как и вам, читатель. И послушайте, читатель. Я всерьез говорил, что буду рад прочесть все, что вы напишете. Это не пустые слова. Приносите с собой, и мы вместе пройдемся по тексту. Если хотите, я перепишу для вас отдельные места. И я не имею в виду какую-то критику. Если вам что-то не нравится в этой книге, просто напишите «Сыновьям мистера Скрибнера» в главную контору. Они переделают это для вас. Или, если так хотите, я сам это переделаю. Вы же знаете, что я думаю о вас, читатель. И вы ведь не сердитесь и не расстроены оттого, что я сказал о Скотте Фицджеральде? Надеюсь, что нет. А теперь я собираюсь написать следующую главу. Мистер Фицджеральд ушел, а мистер Дос Пассос уехал в Англию, и, думаю, могу вам обещать, что глава будет забористая. По крайней мере, она будет настолько хороша, насколько мне это по силам. Мы оба знаем, насколько я в этом хорош, если читаем аннотации, а, читатель?

Глава четырнадцатая

В закусочной. Они все в закусочной. Одни не видят других. Каждый занят собой. Краснокожие заняты краснокожими. Белокожие заняты белокожими – мужчинами или женщинами. Краснокожих женщин нет. Неужели больше не осталось скво? Что случилось со скво? Неужели Америка растеряла всех своих скво? Беззвучно открылась дверь и вошла скво. На ней были одни лишь поношенные мокасины. На спине – карапуз. А рядом с ней – собака хаски.

– Не смотрите! – крикнул коммивояжер женщинам за стойкой.

– Ну-ка! Вышвырни ее отсюда! – прокричал хозяин закусочной.

Повар-негр силой вытолкал скво. Им было слышно, как она мечется по снегу. Ее собака лаяла.

– Бог мой! Что это могло повлечь! – Скриппс О’Нил промокнул лоб салфеткой.

Индейцы смотрели на происходящее с бесстрастными лицами. Йоги Джонсон застыл на месте. Официантки закрыли лица салфетками или чем попало. Миссис Скриппс прикрыла глаза номером американского «Меркьюри». Скриппс О’Нил был потрясен почти до обморока. Что-то шевельнулось в нем, когда скво вошла в дверь, какое-то смутное первобытное чувство.

– Интересно, откуда взялась эта скво? – спросил коммивояжер.

– Она моя скво, – сказал маленький индеец.

– Боже правый, мужик! Ты не можешь одеть ее? – тупо сказал Скриппс О’Нил.

В его голосе чувствовался ужас.

– Она не любит одежда, – объяснил маленький индеец. – Она лесная индианка.

Йоги Джонсон не слушал. Что-то в нем сломалось. Что-то щелкнуло, когда скво вошла в дверь. В нем возникло новое чувство. Чувство, которое он считал навсегда потерянным. Навеки. Потерянным. Безвозвратно пропавшим. Теперь же он понял, что это не так. Теперь он был в порядке. Он выяснил это по чистой случайности. Чего бы он только не надумал себе, если бы в закусочную не вошла эта скво! Какие черные мысли его одолевали! Он был на грани самоубийства. Саморазрушения. Был готов покончить с собой. Прямо в этой закусочной. Какую ошибку он мог совершить. Теперь он это понял. Он мог бы загубить свою жизнь. Покончить с собой. Пусть теперь приходит весна. Пусть приходит. Так быстро, как только может. Пусть приходит весна. Он к ней готов.

– Слушайте, – сказал он двум индейцам. – Я хочу рассказать вам кое о чем, что случилось со мной в Париже.

Два индейца подались вперед.

– Белый вождь взял слово, – заметил высокий индеец.

– Я думал, в Париже со мной произошло что-то невероятно прекрасное, – начал Йоги. – Вы, индейцы, знаете Париж? Хорошо. А оказалось, это самое ужасное, что случалось со мной за всю жизнь.

Индейцы хмыкнули. Они знали свой Париж.

– Это был