Каменная сладость прощения - Лори Нелсон Спилман

конференц-зал, где за овальным столом уже собрались пятеро высших руководителей канала – трое мужчин и две женщины. Я готовлюсь к тому, что меня будут поджаривать на вертеле, но вместо этого у нас получается приятный разговор коллег. Они задают вопросы о Новом Орлеане, о моих интересах, о том, как я представляю себе программу «Доброе утро, Чикаго», кого хотела бы пригласить на свое шоу.

– Нас больше всего заинтересовала ваша идея, – говорит с дальнего конца стола Хелен Кампс. – Здесь, на Среднем Западе, Фиона Ноулз со своими Камнями прощения произвела настоящий фурор. А то, что вы знакомы и были одной из тех, кому она послала камни, делает историю еще более увлекательной. Мы с радостью снимем эту программу, если вы будете у нас работать.

У меня сводит живот.

– Отлично, – мямлю я.

– Расскажите нам о том, что произошло, когда вы получили камни, – обращается ко мне седовласый мужчина, чье имя я не запомнила.

Чувствую, как у меня горит лицо. Именно этого я и опасалась.

– Ну… я получила камни по почте и вспомнила Фиону, девочку, которая постоянно изводила меня в шестом классе.

В разговор вступает Джен Хардинг, вице-президент по маркетингу:

– Интересно, вы сразу отправили ей камень или раздумывали несколько дней?

– Или недель, – добавляет мистер Питерс, словно это максимально допустимое ожидание.

Я нервно смеюсь:

– Да, я выждала несколько недель.

А точнее, сто двенадцать недель.

– И вы отправили второй камень своей матери? – спрашивает Хелен Кампс. – Трудно было это сделать?

Господи, нельзя ли поскорее закруглиться?! Я прикасаюсь к кулону с бриллиантами и сапфиром, почти ставшему моим талисманом.

– В книге Фионы Ноулз есть строчка, очень мне созвучная. – Я вспоминаю любимую цитату Дороти и повторяю ее, как чертова лицемерка: – «Пока не зажжешь свет повсюду, чтобы отступила тьма, никогда не сможешь отыскать дорогу».

У меня щекочет в носу и на глаза наворачиваются слезы. Впервые я до конца осознаю смысл этих слов. Я потерялась в темноте, так и не сумев отыскать дорогу. Вот я сижу здесь, выдумываю историю о прощении, лгу всем этим людям. Ради чего?

– Мы рады, что вы нашли свой путь. – Джен подается вперед. – И, к счастью для себя, мы нашли вас!

* * *

Мы с Джеймсом Питерсом сидим на заднем сиденье такси, мчащегося по Фуллертон-авеню к «Кинзи-Чопхаус», где за ланчем встречаемся с двумя ведущими телеканала.

– Отлично справились сегодня утром, Ханна, – говорит Джеймс. – У нас на WCHI прекрасная команда. Надеюсь, вы впишетесь.

Да уж, ввела всех в заблуждение. Какого черта я выбрала в качестве темы эти Камни прощения! Ни под каким видом не стану приглашать на шоу свою мать. Я улыбаюсь ему:

– Благодарю. Ваша команда действительно впечатляет.

– Буду с вами откровенен. У вас потрясающее предложение, и я посмотрел видео, которое вы прислали. Это одно из лучших, что я видел за последнее время. Я следил за вами десять лет. Моя сестра живет в Новом Орлеане и говорит, что вы настоящая звезда. Но в последние три месяца ваши рейтинги падают.

Я стискиваю зубы. Пожаловаться бы сейчас на Стюарта, рассказать о дурацких темах, которые он выбирает, но мне неудобно это делать. В конце концов, у меня собственное шоу – «Шоу Ханны Фарр».

– Верно. Раньше было лучше. Вся ответственность лежит на мне.

– Я знаком со Стюартом Букером. Работали вместе в Майами, а потом я перебрался сюда. Вы губите свой талант на WNO. Здесь с вашим мнением станут считаться. Нанимайтесь к нам на работу, и мы вскоре снимем программу с Фионой Ноулз. Обещаю вам.

Сердце подпрыгивает к горлу.

– Приятно слышать, – произношу я, ощущая при этом гордость от победы и панический страх одновременно.

* * *

Входя в девять часов вечера в холл небольшого бутик-отеля на Оук-стрит, я все еще взбудоражена. Несусь к стойке регистрации, словно это может ускорить мой отъезд. Я мечтаю уехать из этого города и забыть о лживом собеседовании. Как только приду к себе в номер, позвоню Майклу и скажу ему, что вернусь домой пораньше, чтобы успеть к нашему субботнему свиданию.

Мысль об этом подбадривает меня. Изначально я забронировала обратный билет на воскресенье, рассчитывая, что Майкл с Эбби прилетят ко мне на выходные в Чикаго. Но когда я готовилась к отъезду, позвонил Майкл и сказал, что Эбби нездоровится. Им пришлось отменить поездку.

Я собиралась сказать Майклу, чтобы он приезжал один, как обещал делать, если я переберусь сюда. Но Эбби нездорова или, по крайней мере, так говорит. Какой же надо быть бесчувственной, чтобы ожидать, что отец оставит больную дочь! Я качаю головой. Убеждаю себя не подвергать сомнению мотивы больного ребенка.

Проходя по мраморному холлу, я замечаю его и замираю на месте. Он сидит в кресле с подголовником и смотрит в сотовый. Заметив меня, он встает.

– Привет! – произносит он, засовывая телефон в карман и направляясь ко мне своей ленивой походкой.

Время как будто останавливается. У него все та же кривая улыбка и те же растрепанные волосы. Но это южное очарование, которое сразу покорило меня тогда, никуда не делось.

– Джек, что ты здесь делаешь? – испытывая легкое головокружение, спрашиваю я.

– Мама сказала, что ты в городе.

– Ну разумеется.

Мне больно оттого, что Дороти все еще питает надежду, что мы с Джеком каким-то образом помиримся и опять будем вместе.

– Мы можем где-нибудь поговорить? – Он указывает большим пальцем на лифт. – Внизу есть бар, – сообщает он, словно ничего странного нет в том, чтобы сидеть с бывшим в баре чужого города.

* * *

Мы устраиваемся в кабинке в форме подковы, и Джек заказывает два джина с мартини.

– Один со льдом, – добавляет он.

Мне приятно, что он помнит. Но я изменилась с тех пор, как мы были вместе. Теперь я не пью этот коктейль, а предпочитаю что-то полегче, вроде водки с тоником. Но Джек этого не знает, мы с ним не пили вместе больше двух лет.

Он рассказывает о своей работе и жизни в Чикаго.

– Жутко холодно, – тихо посмеиваясь, говорит он.

Но его глаза при этом остаются грустными, и я к этому так и не привыкла. Когда мы были парой, особенно в начале нашего романа, обещавшего так много, его взгляд лучился весельем. Интересно, не я ли одна в ответе за то, что это веселье исчезло?

Официантка ставит напитки на стол и уходит. Джек с улыбкой поднимает бокал:

– За старых друзей!

Я внимательно разглядываю сидящего передо мной мужчину, за которого едва не вышла замуж. Смотрю на его румяные щеки, кривую усмешку, веснушчатые руки с обкусанными ногтями. Он такой