Рыжик на обочине - Энн Тайлер

— На совместном девичнике такое не могло бы произойти, — вставила ее невестка.

Лили это вроде бы немного успокоило.

— Цвета, само собой, подобрали патриотические, — подхватила воспоминания Норма. — Да, милый? — крикнула она через стол мужу. — Грант тогда работал в «Риде», — объяснила она Лили. — Он добыл нам красно-бело-синие гирлянды со скидкой.

— А Лиз явилась в шортах, потому что решила, будет что-то вроде пикника на Четвертое июля, — продолжала Ада. — А это был вовсе не пикник! Все нарядные. До ушей разодетые девицы на дорожке. И когда она это увидела, она достала клетчатую юбку из мешка, который получила в химчистке и оставила в машине, и вошла в зал, держа юбку перед собой, а сзади торчали ноги.

Все снова засмеялись, Лили тоже попыталась улыбнуться.

— Отличная свинина, Фил, — сказал Майка, прикидывая, дадут ли ему с собой остатки.

— Спасибо на добром слове, — сказал Фил. — Я жарил на этих новых брикетах, которые стали продавать в «Хоум Депо». Не так уж дешево — четырнадцать девяносто девять за маленький…

Эта тема интересовала мужчин, но не женщин — те отвернулись и принялись болтать между собой. Четыре сестры — все как на подбор официантки — дружно поднялись, чтобы подлить гостям в стаканы и предложить добавку. Они обходили большой стол по кругу, прихватив миски с приставного стола.

— Дети! — крикнула одна в проем гостиной. — Кому-нибудь что-нибудь?

Парочка младенцев выползла из гостиной и устроилась на коленях у матерей.

— Кто-то пропустил сегодня дневной сон, — пояснила чья-то невестка мужу, переговариваясь над поникшей головой малыша.

Тем временем сестры вопрошали: «Кому сладкое?» и «Кто-нибудь любит хорошую прожарку?» Над левым плечом Майки появились длинные щипцы и уронили на его тарелку очередной кусок свинины.

Кем же еще быть его сестрам, если не официантками, всегда думал Майка. В ресторанах царит та же атмосфера надвигающейся катастрофы, как у них дома, — гремят кастрюли, дребезжит стекло, все орут: «С дороги», «Береги голову» и «Помогите! Я запутался!» Обстановка практически как на поле боя.

Кеджер, сидевший напротив Майки, прокашлялся.

— Есть дело, Майки, — сказал он.

Майка посолил свинину.

— Майки?

Майка отрезал кусочек и проткнул его вилкой.

— Кеджер к тебе обращается, Майка, — сказала Ада.

Он поднял голову.

— Да? — спросил он. — Странно, я не слышал, чтобы прозвучало мое имя.

— Майка! — исправился Кеджер.

— Да, Кеджер? — откликнулся Майка.

— Подумываю купить новый компьютер. Надо бы задать тебе пару вопросов.

Все мужчины обернулись к Майке. Они обожали поговорить про технику. Даже больше, чем рассказывать друг другу, кто какой дорогой ездит.

— Лучше ведь купить «Мак»? Я так понимаю, что он лучше. Но я ни черта не смыслю в них! Даже не знаю, какую модель брать.

— С этим я могу помочь, — сказал Майка и положил кусок мяса в рот.

— Поможешь?

Майка тщательно жевал.

— У тебя каталог есть или что-то вроде?

— Схожу с тобой в магазин «Эппл» и покажу, что там есть, — проглотив кусок, сказал Майка. — С клиентами я обычно делаю так.

— Было бы здорово, — сказал Кеджер. — Конечно, я готов заплатить, ты же время потратишь, — не слишком убедительно добавил он.

— Не-а, — сказал Майка.

Он давно смирился и помогал членам семьи даром. В каком-то смысле это облегчало ему жизнь — у родных не было оснований считать его совсем уж чудиком. Облегчало, но не избавляло полностью от их придирок — как раз в тот момент, когда казалось, что сестры уже забыли про Кэсс, Лиз вернулась к этой теме.

— Я еще почему считала, что Кэсс тебе под пару, — сказала она, усаживаясь на свое место. — Она тоже самую малость педантична.

— Верно, — подтвердила Ада, — ей всегда подавай сумочку точно под цвет обуви.

— Разве это педантизм? — удивился Майка.

— Ага! Вот видишь! Ты за нее заступаешься!

— Я не…

— А еще, — добавила Лиз, — она почти никогда не бывает в гостях у брата в Калифорнии, потому что там время сдвинуто на три часа, а она терпеть не может ложиться спать позже, чем привыкла.

— И после этого она бросила Майку лишь потому, что он моет кухню по четвергам? — спросила Ада.

— Она вовсе не поэтому меня бросила! — сказал Майка.

— А почему же?

Все ждали ответа. Даже мужчины заинтересовались.

— Ну, насколько я сумел понять, — сказал Майка, — она разозлилась, потому что я позволил пареньку переночевать у меня в гостевой комнате.

— Что? Какому пареньку?

— Сыну моей когдатошней девушки, — пояснил Майка.

— Какой еще когдатошней девушки?

— Э… ну вы помните Лорну.

— Лорну Бартелл?

Майка так и не привык к тому, что его сестры впитывают все подробности о каждом человеке, с которым познакомятся. Неужели им не приходится время от времени очищать память, сбрасывать что-то в корзину, так сказать? Двадцать с лишним лет прошло с тех пор, как они в последний раз видели Лорну, да и видели-то они ее один раз, максимум два, когда он привез ее на День благодарения, но все четыре сестры настороженно выпрямились, и Сьюз спросила:

— Лорна, которая изменила тебе, когда ты был на втором курсе? Та самая Лорна? Как она смеет посылать теперь к тебе своего сына?

— Она не… да тише вы! — вклинился Майка. Зря он вообще упомянул ее. — Лорна ничего об этом не знает. Парень просто, типа, прогуливал универ, что-то в этом роде, ему нужно было где-то переночевать. И я сказал ему — окей. Лорна понятия не имеет! На самом деле она каждые пять минут посылала ему эсэмэски, все спрашивала, куда он подевался.

Повисло молчание. В кои-то веки даже его сестры не нашлись что сказать.

— Так, — заговорила наконец Сьюз. — Так, давай посмотрим, правильно ли я тебя поняла. Кэсс порвала с тобой, потому что ты предоставил на ночь гостевую комнату сыну бывшей подружки, с которой ты давно не встречаешься и даже не переписывался после университета?

— Нет, просто потому, что я пустил чужого человека в гостевую, все равно кого. Дело не в том, чей он сын.

— Поспорим? — предложила Лиз.

— Честное слово, она и не знала про его мать.

Они все уставились на него — недоверчиво, с сомнением.

— Понимаете, Кэсс боялась, что ее выставят из квартиры, — выложил наконец Майка все как было. — В итоге обошлось, но поначалу она думала, что того и гляди окажется на улице. И почему-то она вбила себе в голову,