Когда налетел норд-ост - Анатолий Иванович Мошковский

лужи. Жене было странно, что сейчас, когда море штормит, на берегу мало людей. Все привыкли любоваться только его голубизной и гладкостью, а когда оно настоящее — всклокоченное, вспененное, непричесанное, несогласное с чем-то, когда его изнутри потрясают одному ему понятные страсти, такое море не устраивает курортников, кажется некрасивым и оглушительно неуютным.

Дмитрий стал раздеваться.

— Дима, ты что?

— Ничего… — Он подвернул трусы, чтоб придать им некоторое подобие плавок. — Хочу освежиться немного…

— Никто ведь не купается!

— Ну и что? А ты не хочешь со мной? Давай! — Он вдруг подошел к ней. Женя не шелохнулась, но сердце, сбившись с ритма, заколотилось. Дмитрий легко поднял ее и понес к грохочущему валу.

— Димка, ты ошалел?! — Женя инстинктивно обхватила его руками, прижалась щекой к горячей от солнца груди и вдруг поняла, что никогда уже не сможет называть его на «вы».

Дмитрий подержал ее над кипящей пеной набежавшего вала, медленно раскачивая, точно собирался бросить в море, потом бегом отнес назад, мягко поставил на гальку и побежал в море.

— Вернись! Прошу тебя, Дима!

Но разве он мог что-нибудь услышать в таком грохоте?

Дмитрий подождал, прицелился и нырнул под обрушившийся на берег вал…

Потом они шли домой. На некотором расстоянии от них вяло плелся Колька.

— Ты еще держишься на ногах? — спросил Дмитрий у Жени, увидев впереди кафе.

— Н-не-ет, — простонала она в шутку, и, совершенно обессиленная, почти повисла на его руке, чтобы и он хоть немножко почувствовал ее усталость.

Дмитрий засмеялся, запросто удерживая ее.

— Ну и тяжела! Иди занимай место поудобней и прихвати рюкзак. Может, выпьем чего-нибудь для поддержания сил?

— Только чаю.

Очередь в кафе была небольшая, и скоро Дмитрий с двумя подносами подошел к алюминиевому столику, за которым сидела Женя. Колька в нерешительности стоял у наружного барьера.

— А ты что? — спросил Дмитрий. — Без еды обходишься? Садись. И тебе хватит.

— Я уже дома… Бабка накормит. — Колька исчез.

— Правильно сделал — ничего съедобного не осталось, — Дмитрий составил с подноса тарелки с мятыми коричневыми пирожками, фаршированным перцем, рыбой в томате и жидковатым горячим чаем в граненых стаканах.

— Нажмем?

— Нажмем. — Женя по-свойски подмигнула ему.

— Не осуждай меня, пожалуйста, что не повел тебя в ресторан «Джубга». Впереди ведь еще много времени… Успеем и туда сходить.

— Согласна. Только давай сначала я тебя приглашу. И не отпирайся…

— Буду отпираться. Я хозяин и старожил Джубги, а ты гостья, так что вынужден отклонить твое приглашение…

— Хорошо. Первый раз ты поведешь, а потом я… — Женя улыбнулась и взяла пирожок, откусила сразу половину. — А ничего, вполне съедобен, жаль, что мало взял…

— Ешь мой.

Дмитрий смотрел, как сильный, дующий с моря ветер играл ее тяжелыми каштановыми волосами.

— Чай сладкий? — спросил он, вытянув под столом ноги и открыто любуясь ее тонкой загорелой шеей, линией подбородка, прямым носом, большими светло-серыми глазами, и подумал: все-таки чертовски хорошо, что он приехал в Джубгу!

— Сладким чай не назовешь, но пить можно, — ответила Женя и запихнула в рот остатки пирожка, отчего щеки ее забавно округлились.

На Дмитрия вдруг что-то нахлынуло, и он брякнул:

— Совсем я тебя уморил, Женечка…

Она залилась румянцем от лба до шеи и на мгновенье как-то сникла.

— Умучил дорогой, маяком, своей болтливостью и этим несносным мальчишкой… Верно ведь?

— Все, что ты говоришь, Дима, всегда верно! — Она опустила голову и стала медленно разделываться с рыбой непонятного происхождения.

Когда они вышли из кафе, с моря по-прежнему дул сильный ветер, сдувал на одну сторону ее густые волосы, приятно холодил лицо. Слушая шум прибоя, Дмитрий думал, куда бы лучше отправиться с ней завтра: в ресторан или на танцы в дом отдыха «Центросоюз»?

— Ну, мне пора на турбазу.

— Жаль расставаться, но что поделаешь? — Дмитрий поправил лямку рюкзака на правом плече и пошел рядом с ней по Набережной улице.

— Плохо, что автобусы туда не ходят, — сказала Женя, — а то бы через десять минут была на месте…

— Когда мы встретимся? — спросил Дмитрий. — У вас там, надеюсь, не палочно-туристский режим?

— Не успела разобраться.

— Ну так как решим?

— Что? — Женя откинула со лба волосы и внимательно посмотрела на него.

— Завтра увидимся?

— Как хочешь. — Он почувствовал в ее голосе безразличие и усталость, увидел, как дрогнули ее сухие, потрескавшиеся губы, и в нем что-то непривычно дрогнуло. Но он тут же взял себя в руки и жестковатым голосом спросил:

— Где?

— Мне все равно.

— Приходи завтра в девять сюда. Я живу за этой калиткой. Не увидишь меня на пляже — заходи домой.

— Ладно… — неуверенно сказала Женя, и в глазах ее, как показалось Дмитрию, что-то влажно блеснуло. — Я пошла…

— Давай руку. — Дмитрий пожал ее узкую сухую ладонь. — До скорой встречи, — и зашагал к бабкиной калитке.

Ему очень хотелось обернуться и посмотреть, как она будет разуваться и переходить речушку, как будет двигаться ее маленькая фигурка вдоль ревущего моря по направлению к Ежику, но он сдержался.

Дома Дмитрий прилег на койку, вытянул уставшие ноги. Заложив под голову сцепленные руки, уставился в потолок и представил, как идет сейчас Женя по пустынному берегу неспокойного моря, спотыкаясь о камни и коряги, выброшенные волнами. А до Голубой бухты четыре километра.

За стеной вдруг раздался быстрый нетерпеливый шепот Елены:

— Ну, ну? Чего ж ты?.. Да не бойся, они ушли со Светкой на час, а теща — к какой-то старухе. Познакомились здесь…

— А если нагрянут? — с акцентом спросил незнакомый мужской голос.

Дмитрий не двигался. Уйти? Но с какой стати?

— Не думала, что ты такой! — Елена тихонько засмеялась, за стенкой что-то зашуршало, об пол стукнулись сброшенные туфли.

— О ты моя… золотоволосая, — зашептал жаркий, с придыханием, мужской голос. — Давай уйдем туда же. Ты успеешь вернуться…

И Дмитрий услышал слова, которые совсем недавно говорил и он. Внутри что-то царапнуло. Он решительно встал, громко стукнул ногами об пол и радостно сказал:

— Ах это ты, Геннадий, ну входи, входи! Елена? Не видел. Где ж ей быть, как не дома? Ну говори же! Чего ты молчишь! Геннадий! Куда ты уходишь?

Дмитрий замолк. За стеной послышалась судорожная возня.

— Куда ж я, куда? Я говорил тебе… Он сейчас войдет… Он…

— Прыгай в окно! — приказала Елена. — Ну скорей. Ты мужчина или нет? Быстро!

Скрипнуло окно, и раздался стук туфель.

Дмитрий засмеялся, взял со столика «Комедиантов» Грина, раскрыл, глянул на страницу и четко увидел в россыпях разбежавшихся темных букв галечный берег и маленькую бредущую вдоль него фигурку…

Глава 10

КОЛЬКА И ЛИЗКА

В этот вечер Колька