Молот Тора - Юрий Павлович Вяземский

Сенявин опустошил стакан и закрыл глаза.

Трулль восхищенно прошептал:

– Про Никона гениально! Я такого ни у кого не встречал! Браво, профессор!

Андрей Владимирович один глаз приоткрыл и как бы недоверчиво покосился на Александра.

– Про Петра, наверно, еще интереснее будет! – продолжал восхищаться Телеведущий.

На выдвижной столешнице шкафчика Профессор увидел полную рюмку водки и задумчиво произнес:

– Боюсь, разочарую вас… О Петре почти каждый высказывался, и столько разного написано, что ничего нового не скажешь.

Трулль проследил за взглядом Профессора и тоже заметил рюмку на столешнице.

– И все-таки: Великий или Антихрист?!

– Могу лишь внести некоторые уточнения, – стал отвечать Сенявин, как бы без всякой охоты. – Во-первых, еще до Петра, при Тишайшем, с Запада потянуло сильным ветром. И уже при Софье у Московии появился новый «жених». Я буду называть его Германцем, потому как к Германцу можно отнести и немцев, и голландцев, и англичан, и даже французов с итальянцами – во всех из них в той или иной степени течет германская кровь… Наша родная норманнская составляющая, пресытившись словенским блудом, радостно встретила этого новоявленного, и когда Петр, расправившись с сестрицей, пришел к власти, Германец уже сильно потеснил Ромея. Хотя первое время Петр дионисийствовал и шутействовал – чего стоят одни его Всепьянящие соборы!.. Теперь о том: Великий или Антихрист. Почему непременно надо выбирать из двух наименований? Почему бы не допустить, что он, Петр Алексеевич, был и тем и другим?.. Великий – безусловно!.. Антихрист?.. Нет, предтеча Антихриста. До настоящего Антихриста еще двести исторических лет было. А в 1666 году с изгнанием святейшего Никона в Плоть Московии было брошено… «семя Зверя» – давайте так скажем… Или помните? у «нашего всё», у Пушкина: «Его глаза сияют. Лик его ужасен. Движенья быстры. Он прекрасен. Он весь, как Божия гроза»… Велик, прекрасен и ужасен одновременно! Этим все сказано!

Говоря это, Профессор смотрел на озеро. А когда снова глянул на столешницу шкафчика, то увидел, что стакан опять полон пивом.

Трулль это также заметил. И спросил:

– Петрович, это ты наливаешь профессору?

– Ты хочешь, чтобы я тебе тоже налил? – не оборачиваясь и глядя по курсу лодки, ответил Драйвер.

– Боже упаси!.. Я просто не видел, как ты это делаешь.

– Как делаю, как делаю… Как у Пушкина. «Движенья быстры. Я прекрасен», – сострил Драйвер.

Сенявин тем временем то поднимал стакан с пивом, то ставил его обратно рядом с рюмкой водки.

– Дождавшись смерти патриарха Адриана, – стал продолжать Андрей Владимирович, – Петр вообще отменил патриаршество и фактически, как я, помнится, вчера говорил, стал создавать своего рода Русскую Императорскую Церковь, на православной основе, но с иерархией почти протестантской. Ромей до этого лишь командовал патриархами – Германец поставил себя на их место… Затем принялся германизировать свою Гидру. Ближайшее свое окружение переселил в невские болота, чтобы оторвать от ромейской Москвы, переодел в германские одежды, ввел германский воинский строй, завел разные ассамблеи, плезиры и политес. Оттуда, с болотной окраины, принялся всю прежнюю Московию германизировать и гидраизировать – оцените каламбур! Раз Гидра, значит, флот должна заиметь, чтоб шведу нос утереть и Англии буку сделать… Воровали и безобразили они по-прежнему, по-русски, но одеты теперь были в иностранные одежды, минхерцами и камерадами себя величали. И девица Русь, матрона Московия стала теперь Россией-империей!

Профессор схватил стакан, поднес к губам, но снова поставил на столешницу.

– Рассказывают, что однажды за обедом Петр сказал Варваре Арсентьевой: «Бедная Варя, ты слишком дурна. Не думаю, чтобы кто-нибудь пленился тобою. Но я не дам тебе умереть, не испытавши любви». И тут же повалил Вареньку на кровать и исполнил свое царское обещание… Так он и к российской Плоти относился. А европейским монархам объяснял: «С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами. С русскими – не так»… Думаю, он сказал: «С этой сволочью». Но переводчики решили не переводить.

Произнеся слово «переводчики», Профессор впервые посмотрел на Митю. Но тот сидел с закрытыми глазами.

– Болотная Гидра все более онемечивалась и офранцуживалась. Самодержцы усердно женились на немках, дворянство и бюрократия пополнялись разного рода иноземцами, иногда бродягами и проходимцами, а русская армия встревала во все крупные европейские войны. Дошло до того, что доблестный генерал Ермолов однажды в сердцах попросил государя «произвести его в немцы»… К тому же, подозреваю, Петр своей властной и жесткой мужественностью, которой так не хватало Бердяеву, настолько утомил Россию, что она после него в течении почти столетия себя одними женщинами разумела. Век императриц начался. Две из них мужей не имели и блудили в собственное удовольствие. Третья мужа быстро угробила и блуд свой возвела в своего рода государственное учреждение, потому как ее любовники – виноват, фавориты – заменили собой и государственные коллегии, и дворцовые канцелярии, и верховное главнокомандование. Чего стоит один Григорий Потемкин, многих наших венчанных правителей превзошедший своими политическими и управленческими талантами. Знала матушка Екатерина, с кем ложе делить. Этого у нее не отнимешь… Сама же Великодержавная Блудница, на спине Германского Зверя воссевшая, по образному выражению Ключевского – лучшего нашего исторического портретиста, – «была вся созданием рассудка без всякого участия сердца», являла собой «не то византийскую, не то буддийскую куклу самодержавия, увешанную пестрыми церковными и политическими титулами»… От этой безусловно Великой, но Куклы, ничего путного произойти не могло. Сынка своего, Павла якобы Петровича, она сама в грош не ставила. И его, курносого Павлика, вскормленные Матушкой разумники вскорости пристукнули и придушили. Внук Матушки, Александр Павлович, в этом убийстве участвовал и своим участием до смерти был напуган. Полагаю, что у него с годами развился комплекс отцеубийства. И мстил ему сам Аполлон. Призрак отца убиенного заставил его бежать в Таганрог, где он странно и преждевременно умер… Брату его, Николаю Первому Павловичу, от Стреловержца тоже досталось: вначале – восстание декабристов, а под конец – позорная Крымская война. И смерть также загадочная, похожая на самоубийство… О злосчастном сыне его, Александре Втором Николаевиче, стоит ли напоминать? Всю жизнь разрывался между желанием реформировать Плоть великой России и ужасом перед этими реформами. И вот результат – его самого на куски разорвали на Екатерининском канале… Его сын, Александр Третий, казалось бы, являл собой исключение из череды преследуемых: крепким и твердым в решениях был человеком. Но сына родил никудышного, чучело огородное, порченного мальчика, по моим подсчетам, с одной сто двадцать восьмой русской крови. Глупая немка им, алкоголиком, управляла под диктовку хлыста Распутина.

– Ай-ай-ай, дорогой профессор! – подал голос Ведущий. – Не