Желтый ценник - Сания Шавалиева

картошки и мяса. Девчонки в основном были деревенские и привозили продукты из дома. Ася же существовала на талоны: в месяц кило шестьсот мяса, или восемьсот граммов вареной колбасы, или четыреста – копченой. Выбирай что хочешь. Ася стояла перед прилавком, щедро заваленным мясными продуктами, нервно мяла коричневую бумажку с синей печатью. «Месяц, год, товар» – так коротко и ясно обозначался момент праздника желудка. Желудок, не принимая политики партии, требовал: «Все-все-все, и это-это-это, и желательно много-много-много». Особенно это чувствовалось, когда Ася переехала из маленького шахтерского поселка в город-автогигант. Там мамины домашние котлеты, здесь – разноцветные талоны: на масло – белые, на крупу – серые, на мясо – коричневые. Иногда Асе везло, и она покупала у старушки ведро картошки. В основном питалась в заводской столовой. Прилипшая к тарелке лепешка картофельного пюре и серая котлета, затерянная в огромном количестве бурдового соуса. Именно бурдового, потому что другого названия для этой подкрашенной и подкисленной томатной пастой бурды не находилось.

Татьяна бесконечно поднимала патриотический дух девочек общежития, устраивала дискотеки, встречи с поэтами, которые своим нудным чтением убивали свои гениальные творения. Татьяна организовывала слеты и была в курсе всей комсомольской жизни завода. Иногда избранных приглашала в свою комнату на междусобойчик, девчонки оттуда появлялись воодушевленные и окрыленные, потому что их угощали шпротами и гречневой кашей. Ася ни разу не удостаивалась такой чести.

Татьяна с Асей сдружились, когда ее выбрали комсоргом цеха. Стали встречаться на собраниях у генерального директора и на комсомольских мероприятиях.

Все это было в той, советской жизни.

Эта нечаянная встреча просто перевернула сознание Аси. До встречи с Татьяной она так себя, любимую, жалела, что была уверена: происходит какая-то ошибка. Случился временный сбой, еще немного – и все придет в норму, она вновь устроится на завод, Руслан начнет получать зарплату, лет через пять получат квартиру, Руслан пойдет по карьерной лестнице, а Ася займется детьми, будет водить их в художественную или музыкальную школу.

Асе однажды приснилось, что при рождении получила серебряную пластинку с описанием судьбы. Но прочитать не получилось, поэтому то, что хотела прочитать, придумала сама: «…бла-бла-бла, рождена для семьи, детей, и будет жить во дворце с четырьмя башенками». Что было начертано на серебряной пластине на самом деле она не помнит, может, не разобрала черные каракули: «фи-фи-фи, ты чмо и твое место… на рынке». Асю реально штормило, утром она себя жалела, а вечером ругала и ненавидела. Ася была отнюдь не сумасшедшей, вообразившей себя божеством. Наоборот, трезво оценивала свою жизнь и это существование. То, что лепнина с потолка ее дворца рушилась, грозя засыпать до макушки, ее ничуть не расстраивало. Угнетало то, что дети голодали. Они просились зайти в магазин не для того, чтобы мама что-то купила, а просто так, просто посмотреть. «Просто посмотреть на молоко и хлеб» – повергло Асю в шок. Это стало самым мощным поводом, чтобы выйти на рынок.

Татьяна для Аси была образцом для подражания.

«Не сотвори себе кумира!» в этот раз не сработало. Тогда она сотворила себе кумира Татьяну, и теперь ее кумир тоже стоял на рынке. Еще один удар по балде: «Думай! Чего ты здесь стоишь, такая нарядная, и сомневаешься. Да кто ж тебе сказал, что торгаши – люди второго сорта. Сама сказала, сама поверила, сама расстроилась. А вот засунь свою гордыню куда подальше и начинай работать. Еще и еще раз тебе доказать, что это не каторга, а очень хорошо оплачиваемая работа? Да, тяжелая! Да, непрестижная! Обычная работа. И если ты хорошо будешь ее работать, она хорошо будет тебе платить».

Как только Татьяна разложила товар, пошел народ, словно включили магнитофон. Потянулась черная лента звуковой дорожки, в динамиках зазвучали привычные вздохи и ахи: «Почем? Че так дорого? Уступите?» Татьяна солировала, вела свою партию, тихо, одиноко, устало. Иногда привычная дорожка отключалась, происходил обмен: трусы – в сумку покупателя, денежка – в сумку Татьяны.

Не очень шибко, но на сто «почем?» – одна покупка. Ася простояла около Татьяны примерно часа два, практически до обеда. Таня тихо отвечала. Все это было смерть как скучно и уже пересмотрено много раз.

Подошла женщина. На голодный желудок Ася сразу уловила застарелый запах пирогов, настолько въевшийся в ее одежду и в каждую клетку ее тела, что выдавал человека с головой.

– Что сегодня? – встрепенулась Татьяна.

– Треугольники, пирожки с капустой и яйцом.

– Треугольники почем?

– Тридцать пять.

– Тридцать пять! – не сдержалась Ася от удивления. – Да за эти деньги можно купить две буханки хлеба.

Женщина с пирогами мельком глянула на Асю, затем на Татьяну.

– Будешь? – спросила Татьяна у Аси. – Угощаю.

– Вот еще! – фыркнула Ася. Она просто не могла позволить себе такое угощение.

Татьяна надкусывала горячий треугольник, а запах картошки, мяса, лука своим ароматом сшибал Асю с ног. Она крепилась, старалась не смотреть на Татьяну завистливым взглядом.

– Тань, – вдруг решилась Ася начать разговор. – Хочу тоже выйти на рынок.

– Выходи, – и вновь укусила пирог.

– А как здесь с местом?

– Никак, – честно призналась Татьяна и утерла с подбородка капельку масла, брызнувшего из треугольника. – Сама стою без места. Вот по блату договорилась с администрацией, чтобы сюда пустили.

Татьяна откусила побольше, чтобы быстрее съесть и не видеть этого голодного взгляда. «Откуда только эта Ася взялась на мою голову?»

– Тань, а можно я встану с тобой рядом?

Татьяна не смогла ответить, потому что подавилась, закашлялась. Ася постучала ее по спине. Татьяна прокашлялась, утерла слезу и спрятала недоеденный треугольник в сумку.

– Так я встану?

– Куда? Здесь и так места нет.

– А если боком? Вот твой стол боком, а сюда я.

Было видно, что Татьяна соображает, как Асе отказать: попросить уйти, наорать, послать безвозвратно. Пока Татьяна думала, появилась соседка. И, о Аллах, еще один подарок судьбы. Татьяниной соседкой оказалась Гуля, дочка Алмазии.

– Привет всем, – радостно кивнула Гуля. – Теть Ась, вы чего здесь?

– Вот решила выйти на рынок, место ищу.

– А давай здесь. Я чуть подвинусь, чтобы не мешать Татьяне. Продержимся. Скоро, говорят, будут распределять новые места, вот и сунемся. Уже и щебень завезли, неудобно, правда. Камни большие, неровные, того и гляди ногу подвернешь. Приходится быть внимательной, осторожно. Ничего. Все лучше, чем здесь, без места. Правда ведь? – непонятно у кого спросила Гуля.

Тут Гуля заметила женщину с пирогами.

– Теть Светочка, четыре треугольника, – позвала ее Гуля. – В два пакета. В один – три, в другой – один.

Гуля щебетала, раскладывала стол, складывала в ряд брюки. Сразу подошли муж с женой. Зайдя за