Мой остров тишины - Пак Хэсу

После тайфуна

Вокруг была тишина. Ночью я то засыпала, то просыпалась, пока в конце концов не провалилась в глубокий сон. Последний раз я посмотрела на часы около двух ночи. Примерно тогда ветер начал стихать, и, кажется, после этого я спала спокойно. Проснулась я в шесть — на час позже обычного.

Не успев даже потянуться, я поспешила к окну. Верши исчезли без следа. Но я ведь крепко привязывала их к умывальнику перед домом… Вот уж действительно, силы в руках у меня никакой. Ну, если их не утащило в море, рано или поздно найдутся. Бормоча это себе под нос, я оглядела двор, но вершей так нигде и не было.

С тревогой я поспешила за ворота. Под серым небом все еще гулял сырой ветер, а тяжелые тучи, похоже, еще не собирались расходиться. В огороде была настоящая катастрофа: на земле жалобно валялись раздавленные плоды, а листья салата и кунжута были поломаны. Похоже, летнему огороду пришел конец.

Опустошенная, я присела рядом с грядками. Я не могла поверить, что этого крохотного уголка, где я каждый день поливала овощи, рыхлила почву и полола сорняки, в одно мгновение просто не стало. То ли потому, что я ничего не ела, то ли от потрясения, но где-то в животе неприятно заныло. Я попыталась выпрямиться, думая, что все из-за того, что долго сидела, но вдруг поскользнулась и упала на пятую точку. Штаны покрылись грязью.

Черт! Я уперлась ладонями в землю, чтобы подняться, но продолжала скользить. Плюхнувшись обратно, я некоторое время так и сидела, выковыривая грязь из-под ногтей. Откуда-то из глубины поднималась волна уныния. Возможно, я так расстроилась из-за того, что рядом не оказалось никого, кто помог бы мне подняться.

Когда в носу уже начало щипать, я вдруг заметила несколько раздавленных мной помидоров. Удивившись, как хорошо некоторые из них сохранили форму даже после того, как я на них посидела, я отлепила их от штанов.

Я взяла один в руку и внимательно рассмотрела: он был упругий, крепкий, хорошо вызревший. В этот момент, несмотря на весь бардак, я вдруг почувствовала гордость. Видимо, я и правда неплохо справилась с огородом. Под ногами вперемешку лежали еще зеленые и уже спелые плоды — разноцветные, даже красивые. Осторожно, чтобы не раздавить их, я переступала с места на место и по одному складывала в холщовую сумку. Зеленые положу рядком у окна — пусть несколько дней погреются на солнце, чтобы хоть немного покраснели: такими они лучше подойдут для солений.

Я отнесла сумку с помидорами домой, переоделась и пошла к морю, чтобы прополоскать испачканную одежду. Но, увидев берег, просто замерла с открытым ртом. Я, конечно, ожидала, что тайфун принесет мусор, но не в таком же количестве! Я отложила одежду и начала собирать все подряд — пластиковые бутылки, буи и прочий пластик — и бросать их на песчаный склон. За один день с этим не управиться. Решив собрать и связать хотя бы пластик, я начала с самого крупного.

По мере того как я убирала мусор, под ним обнаруживался сплошной ковер из водорослей. Видимо, вчерашний ветер так взболтал воду, что на берег вынесло все вперемешку: ундарию, ламинарию и другие водоросли. Вдруг среди всего этого я заметила что-то блестящее.

Это были белые моллюски! Вот уж действительно нежданная удача. Из-за того, что песок всю ночь то намывало, то уносило обратно, живших под ним моллюсков так и выбросило на берег. А ведь я даже сумку с собой не взяла… С досадой подумала: «Может, сходить к дому?» — но остановилась. В разгар лета брать слишком много бессмысленно. Возьму ровно столько, сколько смогу съесть сегодня на обед. Сняв кепку, я стала аккуратно складывать туда моллюсков. Шесть… семь… восемь… девять… десять. Надув губы, я сделала паузу и добавила еще десять. Моллюски наверняка решили, что это очень жестоко.

Остальных я вернула в море. Чтобы не поранить их, я не бросала далеко, а тихонько опускала в воду рядом. Они исчезали, поднимая маленькие пузырьки. Из тех двадцати, что лежали в моей кепке, половину я тоже решила отпустить. Чтобы легче было расстаться, этих бросаю чуть дальше и посильнее. Издалека раздавались ликующие шлепки.

Помидоры из огорода и только что найденные моллюски — отличный обед. Оставалось только обжарить их с чесноком и добавить отваренные спагетти. Я уже предвкушала этот скромный обед и чувствовала голод, но еще не было и одиннадцати, поэтому решила пока посидеть на пляже и немного передохнуть.

Я подняла голову к небу: тяжелые тучи по-прежнему быстро плыли на восток. Поскольку делать было нечего, я просто дышала, собирая воздух внизу живота и медленно выпуская его, но войти в ритм никак не получалось. В голове роились мысли: «Куда же подевались верши? Жалко, что салат весь погиб…»

— Тучи, заберите с собой и мои лишние мысли, — вдруг вслух сказала я.

Мне захотелось очистить голову до пустоты. И все это время я не прекращала дышать, собирая воздух в животе и отпуская его. Ветер, уходивший на восток вместе с тучами, мягко меня погладил. Сосновые ветви под этим огромным воздушным потоком трепетали, будто флаги, дополняя пейзаж величественным гулом. Глядя на это зрелище, созданное самой Землей, я почувствовала благоговение. Тревожные мысли одна за другой покидали мою голову. Может быть, мне просто этого очень хотелось, но казалось, что чувствовала я именно это.

Как дела?

По окну вдруг скользнул луч света.

Тинь, тинь, тинь. Хёнчжу издалека подавала сигнал — спрашивала, как я. Всю ночь она была на промысле и теперь, возвращаясь в порт, отражала мне солнечный луч зеркалом. Мы решили здороваться именно так — «зеркально». Одна из нас должна была подавать сигналы до тех пор, пока другая не ответит. Тинь, тинь, тинь, тинь… Когда собеседница замечала эти сигналы и посылала в ответ одиночное «тинь», начинался разговор. Обычно это выглядело так:

Тинь, тинь, тинь. (Как ты?)Тинь, тинь. (Хорошо.)Тинь, тинь, тинь. (Хорошо, береги себя.)Тинь, тинь. (Хорошо.)

Кто-то скажет: да что это за пресное приветствие? Но мне нравился этот короткий разговор, в котором ясно сообщалось лишь одно: я жива. Когда обмен сигналами закончился, я благодарно погладила зеркало. Потом внимательно посмотрела на свое огрубевшее от ветра лицо. Поселившись на острове, я