Детектив с одесского Привоза - Леонид Иванович Дениско

— Миша, твои брюки на ремне держатся?

— Ага.

— Снимай, спаруем наших общих знакомых для большей надежности.

Так и сделали.

Вскоре их догнала патрульная машина, остановилась — они шли по мостовой.

— Рудовский? Чубов? — сразу же узнал задержанных капитан. — Опять за старое взялись? А ведь только что с дальней дороги, даже не отдохнули как следует. — С восхищением посмотрел на Василия: — Кто вы, где повязали этих субчиков?

— Участковый инспектор Приморского райотдела милиции лейтенант Забара. Они парня в подворотне грабили. И жестоко избивали.

О том, что и ему досталось, Василий промолчал.

— Товарищ лейтенант тоже пострадал, — сказал Миша. — Тот, что пониже, шел на него с ножом, а высокий два раза кулаком ударил по лицу. Я видел.

— Где нож? — спросил капитан.

— Вот он, можно приобщить к делу, — Забара передал нож капитану.

— Поедете с нами, товарищ участковый.

— Зачем? — удивился Василий.

— Опасных рецидивистов задержали. С риском для собственной жизни. Доложим. Их на ваш счет запишут.

— Лишнее все это. С дежурства я, устал, мне бы побыстрее в постель. Если нужен буду как свидетель — вызовете. Главное, чтобы этих — Рудовского и Чубова не упустили. А Мишу обязательно покажите врачам.

— Хорошо, товарищ лейтенант. Все будет в лучшем виде. Спасибо за отличную службу и спокойной ночи! Вас подвезти?

— Не надо. Я живу недалеко. Спокойной ночи и вам!

...Вот такая жизнь пошла у участкового инспектора лейтенанта Василия Забары. А еще — тринадцать незаконченных профилактических дел на пьяниц, тунеядцев, лиц сомнительного поведения, нарушителей паспортного режима, заведенных бывшим участковым на его, Забары, голову. Ни больше и ни меньше — «чертова дюжина». Ну и плюс кипа архивных бумаг — это уже отдельно, наверное, его предшественнику просто лень было их выбросить.

За первую неделю своей работы участковый инспектор Забара больше «разнашивал сапоги», разобрать архив как следует не успел, а с тех тринадцати папок только сдул пыль.

И тут же пришлось заводить новую, четырнадцатую.

Дело об ограблении квартиры Тищенко и нападении на его мать — первое расследование, которое проводил участковый самостоятельно и в составе оперативно-поисковой группы.

Это его дебют в роли детектива.

Он еще активнее начал «разнашивать сапоги», много ходил по своему участку, часто наведывался на Привоз, но выйти на след Мильки никак не удавалось.

Петру Тищенко Борецкая так и не позвонила.

Следствие продолжало топтаться на месте.

Ничего подозрительного в поведении Сидоренко не обнаружили. Его знакомство с Милькой установить не удалось.

Поступили ответы из других городов на запросы относительно некоторых пассажиров. Ни один из них не заслуживал внимания.

Опрос стюардесс вечерних рейсов оказался напрасной тратой времени.

Никакой зацепки до сих пор не давала версия «фомки» сложной конфигурации. Кто мог такую изготовить или продать — неизвестно.

Мужчина среднего роста, лет сорока, в черном кожаном пальто, в шапке из ондатры, с буйным черным чубом и черными пушистыми усами, в очках с большими квадратными стеклами в толстой темной оправе, который прибыл на такси в аэропорт приблизительно в двадцать с четвертью десятого марта с двумя большими чемоданами в светлых чехлах, бесследно исчез, словно сквозь землю провалился. А именно он разыскивался как вероятный грабитель.

Кое-кто уже начал утверждать, что в Одессе побывал очередной опытный «гастролер», который «повесил» на местную милицию еще одну нераскрытую квартирную кражу.

Но пятнадцатого и двадцатого марта, с интервалами в пять дней, были совершены еще две кражи. И эти — на территории Приморского района.

И снова преступник действовал вне всяких правил — в помещениях потерпевших не оставил своей «визитной карточки», хотя следы его искали как никогда тщательно. И занимались этим лучшие специалисты райотдела милиции.

Ни среди соседей потерпевших или их знакомых, ни среди шоферов не удалось выявить свидетелей, которые могли бы хоть чем-нибудь помочь следствию.

Входные двери и этих обворованных квартир были открыты точно таким же способом, как и у механика Тищенко, вмятины на дверных коробках от «фомки» были абсолютно идентичны. Значит, все три квартирные кражи совершил один преступник. Но кто он? Одесский вор или «гастролер» — ответить на это никто не мог.

В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое марта, когда стало