И звезды отвернулись - Владимир Понкин

– Нравится? – усмехнулась она.

Я ничего не ответил. Просто лежал и смотрел на нее. «Колибри, – думал я. – Прекрасная маленькая птичка. Такая особенная, нежная и чистая. Я буду беречь тебя и заботиться. Я отдам тебе все, что у меня есть, и немного больше».

Глава пятая

Допив чай и перекусив бутербродами, которые оказались очень вкусными, мы вышли из домика.

– Пойдем, я покажу тебе одно место, – тихо произнесла Ли, взяв меня под руку.

– А я бы искупался.

– Это легко устроить, – игриво подмигнула она.

Солнце уже почти зашло за горизонт, заливая берег и лес последними яркими красками вселенской палитры. Было очень тепло, ветер стих, а вместе с ним и наши разговоры. Мы говорили почти шепотом, говорили много, наслаждались присутствием друг друга.

Мы подошли к деревянному спуску к воде. Пока я раздевался, Ли достала телефон и включила музыку.

– Как ты относишься к такой ситуации?.. – Она сделала паузу, подбирая слова. – Когда человек предлагает послушать какую-нибудь песню и ждет от тебя реакции?

– Ну, – протянул я, – нейтрально или с раздражением, если он делает это постоянно.

– А мне это не нравится, – сказала она. – Не нравится, когда что-то делают и ждут моей реакции. Особенно с музыкой.

– Я же включал тебе несколько песен. – Я вспомнил ночь на набережной.

– Да, – согласилась Ли. – Но ты же не требовал от меня никаких объяснений.

– Мы просто сидели и слушали. – Теперь мне было легче вспоминать обо всем, ведь она была рядом. Ее присутствие делало воспоминания незначительными.

– Вот иногда слушаешь музыку, которую тебе посоветовал какой-нибудь человек, и понимаешь, что каждая нота забита его воспоминаниями. Это чужие воспоминания. А я хочу слушать музыку своей памяти. Или чистую музыку, музыку новой жизни. Музыку моей жизни.

– Ты – музыка моей жизни, – ответил я, прижав Ли к себе.

– Ах! – Она сжала кулачки, положив их на мою грудь, и посмотрела на меня.

Взгляд. Какой же у нее взгляд. Взгляд тысячи лунных ночей под открытым небом. Взгляд бесконечного моря, буйства и покоя. Взгляд скал и горных вершин. Взгляд тишины, безмятежности и огромной силы. Я был беззащитен и слаб, чтобы сопротивляться, и просто смотрел на нее. И перед нами в тот миг простирался пейзаж тысячи жизней, которые мы можем провести рядом. «Я бы прожил каждую, – думал я. – Тысячи жизней обыкновенных разговоров с необыкновенной тобой».

– Ты такой лис, – сказала она, напомнив мне о приключениях прошлой ночи.

– Я вчера гладил лисенка, – и рассказал всю историю, даже вспомнив про свой сон.

Она смеялась и умилялась. А я стоял перед ней в трусах, изображая лисичку и самого себя. В момент, когда я подходил к кульминации, изображая огромный костер, Ли подошла и толкнула меня в воду. Я с воплем полетел вниз.

– Я ужасный актер, да? – Первое, что я спросил, вынырнув из воды.

– Нет! – засмеялась она. – Просто я не могла этого не сделать.

Вода оказалась холоднее, чем я себе представлял.

– Давай ко мне!

Я не мог разглядеть, что она делает или собирается сделать. Но затем услышал твердые шаги по пирсу и увидел, как Ли в своем платьице прыгнула через меня. Я почувствовал себя тем самым мальчиком из фильма, который освободил касатку по имени Вилли.

– О-о-о! Какая холодная! – вынырнув, прокричала она.

– Да!

– Пойдем отсюда!

– Да подожди ты, – смеялся я, – давай еще поплаваем!

– Ну нет! Сам плавай в этой морозилке!

И Ли, ударяя ногами по воде, поплыла к подъему на пирс. Я направился за ней.

– У самого губы синие, – торопливо сказала она, заботливо вытирая мое лицо моей же футболкой. – Скорее пойдем домой!

– Обманчивый май, – пробормотал я, пытаясь сдержать дрожь.

– Да, для загара сойдет, а вот в воду лезть рановато.

Мы заторопились в наш теплый домик, чтобы снять с себя мокрую одежду.

– Черт! – вдруг сказала Ли, ускоряя шаг. – А я так хотела потанцевать с тобой.

– Потанцевать? – удивился я.

– Да! – Она покрутила теплыми ладонями в воздухе. – У меня есть одна песня. Я ее недавно нашла. С тех пор из головы не выходит картина, как мы с тобой под нее танцуем. Я же ждала тебя все это время, чтобы просто потанцевать. Ты не знал?

Я засмеялся.

– Ну конечно, ведь я лучший партнер для танцев.

– Еще бы.

Дома я помог Ли выжать платье, дал ей свою толстовку и повесил мокрое белье на веревку возле входа. В открытое окно залетела большая муха, сделала круг по комнате и вылетела в открытую дверь. Ли стояла возле кровати в моей одежде. На ее бедрах заметно выделялся участок незагорелой кожи. Она стояла и смотрела на меня.

– Может, мы с тобой здесь потанцуем? – предложил я.

– Oui! – сказала она. – Подай колонку.

Я передал ей бирюзовую колонку, которую она сразу же включила, параллельно рассказывая мне о песне, под которую собиралась танцевать.

– Она на французском. – Она произносила каждое слово с таким чувством, будто это сокровище. – Поэтому будем танцевать по-французски.

– Это как? Голыми? – спросил я с надеждой в голосе.

– Нет, дурачок, – ответила Ли. – Счастливыми.

Regrets – «Je Ne Veux Pas Rentrer Chez Moi Seule»

Маленькая колонка оказалась на удивление громкой. Под приятный голос девушки, которая пела что-то на французском, Ли заходила по комнате, делая забавные движения. Мне было приятно осознавать, что она абсолютно свободна и раскована.

– Давай со мной! – перекрикивая музыку, сказала она.

Я подошел. Она взяла теплыми руками мои холодные руки, и мы закружились по комнате, кривляясь в чем-то напоминающем танец. Ли прыгала, и с ее мокрых волос разлетались капельки моря. Во время припева она смотрела мне в глаза, улыбалась и повторяла слова:

Je veux pas rentrer.

Je veux par rentrer chez moi.

Je veux par rentrer chez moi seule[2].

После того как песня закончилась, мы, обессиленные, упали на кровать, касаясь друг друга плечами.

– Классная песня, – сказал я.

– Ага! – ответила Ли, тяжело дыша.

Ночь подошла со спины и накрыла теплыми ладонями наши лица, закрыв глаза. Мы долго разглядывали созвездия, говорили и обнимались. Со стороны берега до нас доносился шелест листьев прибрежных деревьев и дикого кустарника. Высоко в небе кружили и кричали чайки, приветствуя теплую весеннюю ночь. Я слушал плеск волн Московского моря, такого тихого и знакомого, словно голос человека, который успокаивает и пьянит. Иногда