Лесные люди - Александр Анатольевич Стрекалин

– Я понимаю, как это выглядит со стороны, – снова заговорила она, слишком пристально разглядывая столешницу. – Какая-то левая баба навязывается тебе типа в жёны. Только поверь, всё это серьёзно. Я много думала. Я люблю тебя.

Снова встав из-за стола, Ольга достала из стенного шкафчика пачку сигарет и зажигалку, быстро прикурила и так и осталась стоять, возле раковины.

Степан задумался. Конечно, приятно услышать от женщины признание в любви, тем более от такой, как Ольга. Но… Вместо Ольгиной красоты сейчас он видел перед собой совсем другую женщину, которая, смеясь и увёртываясь от его поцелуев, пишет на каком-то клочке бумаги номер своего телефона, не веря до конца, что этот мужчина, так удивившей её сегодня, перезвонит ей.

Докурив, Ольга потушила окурок под струёй воды и повернулась к Степану:

– А ты меня, видимо, нет. Ну чтож, ценю в мужчинах умение молчать. Доедай, твоя чистая одежда у тебя в комнате.

– Оля, подожди, – начал было Степан. – Это слишком неожиданно, и я…

– Понимаю. Но можешь ничего не придумывать. Радости на твоем лице я не вижу. И на стол ты меня повалить не хочешь, как ту, вчерашнюю. Михалыч, сказал, красивая. И не местная «бэ», а культурная, командировочная.

Так и есть, подумал про себя Степан, как-то по-новому глядя на жену друга.

– Ты просто устала жить в лесу.

– Да, ты прав, – легко согласилась Ольга, присев на табурет и положив босые ступни на диванчик. – Устала жить в лесу. Устала жить с нелюбимым мужчиной. Радик рассказал тебе нашу историю, я знаю. Он хороший человек. Но мне нужен другой, такой, как ты.

– Я бы не был бы так уверен во мне, – тихо ответил Степан.

– Степан, всё, что я знаю о тебе, что тебе тридцать с чем-то лет, что ты разведён, и что ты настоящий. И та баба, которую ты вчера… гм – лишнее тому подтверждение. Мужик должен быть таким. Пришёл. Увидел. Поимел.

Ольга замолчала. Степан тоже. В ванной едва слышно журчала вода, напоминая, что дом, в принципе, обитаем. Посмотрев в окно, хозяйка встала, убрала сигареты и разогнав дым рукой, выпалила:

– Вы тоже там живёте, в городах, как в лесу. Народу – как деревьев, а каждый сам за себя. – И уже тише. – Передумаешь – дай знать. Муж с работы приехал.

14

Довольная рожа Михалыча – вот первое, что увидел Степан, подойдя на следующий день к теплушке. Остаток дня он как на иголках провёл в доме Радика, и как никогда был рад понедельнику, хотя Ольга, надо отдать ей должное, вела себя как обычно, сменив только одежду, как личину. Но переоделась она, слава богу, не в кимоно.

– Мужчина может прожить без секса, – Михалыч за руку втянул Степана в вагон. – А вот без разговоров о нём – никогда. Ну, рассказывай. Кто такая, как звать.

– Так ли это необходимо? – буркнул на это Степан, отводя глаза. Похвалиться хотелось нестерпимо, но джентльмены, как известно, о таких вещах не говорят.

– Степ-ан! – улыбка прораба стала ещё шире. – Мы друзья или кто? Конечно, необходимо. Давай, – он снова, как накануне, пихнул Степана локтем в бок. – Колись.

– Ну что тебе сказать? – заулыбался Степан. – Елена, учительница, из Липецка. Фамилию не знаю, возраст тоже.

– Липецк, Липецк. – Михалыч поперебирал в воздухе пальцами. – Это где?

– Землячка моя, соседние области.

– О как! И съездить можно, если чё.

– Я и думаю съездить. По окончании работ.

– В натуре? – вдруг удивился Степанов друг. – Адресок, наверное, взял?

– Э… да.

– Выбрось. Наверняка «липовый».

– Почему? – Степан почувствовал, как его хорошее настроение быстро улетучивается. – Почему «липовый»?

– Степ-ан, – расплывшись в улыбке, начал, было, Михалыч, но посмотрев на серьёзное лицо товарища, передумал. – Тут такое дело, давай отойдём.

Взяв его за локоть, Михалыч отвёл Степана в дальний угол теплушки, подальше от любопытных глаз рабочих, наполняющих вагон. Открыв окошко, он достал сигарету и закурил.

– Стёпа, я всё понимаю, поверь. Но и я не пальцем деланный. Тут база отдыха недалеко, и командировочные каждые выходные ошиваются, то съезды у них, то симпозиумы. И поверь, кого я там только не видел. И спортсменов, и политиков, и проституток. Последних, правда, хрен друг от друга отличишь иногда. И всегда происходит одно и тоже: подвыпили, и понеслась душа в рай. А на утро хмель проходит, и остаются только сожаления о былом. На хер это всё.

Степан ощутил толчок. Оглядевшись, понял – их маленький состав покатил на место работ. Замелькали сосны, осуждающе качая головами, и отворачиваясь прежде, чем Степану удавалось их рассмотреть.

– Она не такая.

– Конечно, Стёп, не такая. А какая тогда?

Степан пожал плечами.

– Стёп, ну ты как маленький, ей-богу! – Михалыч сплеснул руками. – Ты позвони ей через пару дней – сам увидишь. Либо трубку бросит, либо вежливо попросит, чтобы больше не беспокоил. А то вообще мужик ответит, с наездами, ты кто, типа такой, все дела.

Степан приуныл. Сидя на ящике с костылями, он смотрел, как сигаретный дым из теплушки медленно уплывает в окно. Конечно, в том, что Лена будет ждать его звонка, или даже его самого, он не был уверен. Вернее, был, но вчера.

С другой стороны, терять ему нечего. Предложение Ольги он не рассматривал всерьёз, не из-за того, даже, что она не вызывала в нем каких-либо чувств, он просто не мог так поступить с Радиком.  «Поеду!» – решил он вдруг, глядя на тайгу за окном, величественную и бескрайнюю. – «Сдам объект и поеду».

– Дай-ка, дружище, закурить.

Закряхтев, Степан встал, нарочито медленно потянулся, достал из протянутой Михалычем пачки сигарету, покрутил её в пальцах, понюхал, прочёл название. Прикурил у Михалыча, наблюдая за реакцией мужиков из бригады, переставших балагурить и уставившихся, все как один, на никогда не курящего раньше начальника.

– Сколько, говоришь, осталось, до карьера?

– Двадцать километров, сам знаешь, – ответил Михалыч, покосившись на работяг.

Степан кивнул, давая понять, что знает состояние дел на объекте не хуже своего подчинённого, и, сделав знак, чтобы тот наклонился к нему поближе, тихо прошептал:

– Две недели отсчитывай, и будем сдавать. Неумело выдохнув дым, Степан выбросил едва начатую сигарету в окно. – Базарю.

– Ой, ли? – распрямился Михалыч, с недоверием глядя на друга. – А сломается чё? А щебень не подвезут? Да мало ли…

– Тогда давай на спор. На ящик водки! – Степан протянул Михалычу ладонь, – «Парламента». Или очко жим-жим?

– Давай! – Михалыч азартно вцепился в его ладонь, для надёжности обхватив её ещё и левой.