Буря на Эльбе - Мириам Георг

– Сначала послушай, – проговорил Бреннер.

Пять минут спустя Чарли в недоумении покачал головой.

– Я должен что сделать?

– Погрузиться на дно, – бесстрастно ответил Бреннер и тоже прикурил. – Послушай, все очень просто. Вчера кто-то уронил в воду ящик с очень дорогим оборудованием. Конечно, для таких дел у нас есть профессиональные водолазы… Но их всего трое – и это на всю гребаную гавань! Двое дежурят в Шпайхерштадте, им приходится целый день работать на шлюзах, с третьим на прошлой неделе произошел несчастный случай, и он… выбыл из строя. Можно было бы обратиться в одну из частных водолазных компаний, но они дерут сумасшедшие деньги.

– Что за несчастный случай? – спросил Чарли, но Бреннер отмахнулся от него.

– Да так, ерунда. Не забивай себе голову. Конечно, обычно мы задействуем только профессионалов, но тебе не придется ничего чинить. Просто обвяжи веревку вокруг ящика, другой ее конец прикрепи к лебедке и можешь всплывать.

– Но… почему я? – изумленно спросил Чарли.

Бреннер смерил его взглядом.

– Потому что больше никто не берется, – признал он, пожав плечами, и глубоко затянулся сигаретой. – Все боятся. Я могу их понять. Не полезу под воду ни за какие коврижки. Но ты берешься за любую работу. Тебе на все плевать. Кроме того, мне нужен кто-то сильный, кто сможет поднять ящик. Что скажешь? Получишь надбавку к своему сегодняшнему жалованью. Уж лучше я заплачу тебе, чем этим обдиралам из водолазной компании.

Чарли изучающе посмотрел на Бреннера, потом повернулся и скользнул взглядом по темным водам Эльбы. Река была зелено-черной, ни один луч света не проникал в ее глубины. Чарли почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Были веские причины, по которым он никогда не записывался в моряки. Глубокие воды всегда вызывали у него трепетный страх.

Чарли покачал головой.

– Как глубоко нужно нырнуть? – спросил он на всякий случай.

– Не очень глубоко. Метров на пять или около того. Ты легко справишься. Там, наверное, даже не очень темно, – заверил его Бреннер. – Дело-то плевое. Иначе я бы не стал тебя просить. К счастью, на прошлой неделе лед растаял. Ты будешь дышать через шланг, здесь будут люди из насосной станции, если что-то пойдет не так, тебя сразу же поднимут наверх.

Чарли уже собирался сказать «Нет. Не может быть и речи», но потом подумал о Клэр. На обещанные деньги он сможет провести по меньшей мере пять ночей в сладком забытье.

Он посмотрел на Бреннера и скрестил руки на груди.

– Значит, все остальные отказались? – уточнил он, и Бреннер радостно кивнул в ожидании согласия.

– Верно.

– Я возьмусь, – решил Чарли, – если заплатишь мне трехдневное жалованье. А еще я хочу, чтобы ты дал мне нормальную работу. Надоела эта вонь.

Бреннер скривился, и на мгновение Чарли подумал, что перестарался. Но потом Бреннер протянул ему руку.

– Черт, согласен.

Они ударили по рукам.

– Осталось засунуть тебя в водолазный костюм. К счастью, водолаз, который погиб, тоже не был карликом….

– Подожди-ка. Погиб? Я думал, ты сказал…

Но Бреннер уже пошел прочь и только пренебрежительно махнул рукой.

– Заканчивай свои дела и приходи в четвертый зал! – крикнул он, ступая так тяжело, что под его шагами закачался мост.

Над голыми кустами роз в саду имения Карстен висела пелена вечернего тумана. Шла противная морось, в воздухе пахло дождем и мокрыми листьями. На коричневом фоне живых изгородей блестели плоды шиповника, в костлявых ветвях деревьев висело несколько сморщенных яблок, как забытые воспоминания о лете. Близился закат. Зильта стояла на террасе, наслаждалась последним дыханием зимы, и представляла, как будет выглядеть сад, когда наконец-то потеплеет: представляла, как в реке будет отражаться солнце, представляла беседку, заросшую густыми глициниями…

Представляла, как Михель с Лили устроятся на белом одеяле в окружении книг и игрушек… Зильта на мгновение закрыла глаза.

Нет, этого больше никогда не случится. Те времена потеряны навсегда. И Отто, маленький внук, на которого Зильта возлагала столько надежд, никогда не появится в ее доме.

Зильта мысленно вернулась в прошлое. Она почти слышала смех своих детей, их разговоры. Разве это не голос Лили доносится сквозь туман? Разве не Михель только что попросил сестру поиграть с ним в мяч?

– Так и заболеть недолго! – Герта с обеспокоенным видом вышла на террасу и зябко передернула плечами.

Зильта вздохнула и с восторженной улыбкой повернулась к кухарке.

– Я просто хотела насладиться запахом сада, – объяснила она. – Мне нравится воздух после зимы. Мох чудесно пахнет, верно?

Герта окинула ее удивленным взглядом.

– Я предпочитаю запах своих горячих булочек, – прагматично ответила она, с тревогой глядя на Зильту, словно сомневаясь в том, что ее хозяйка сейчас в здравом уме. – Они уже готовы, и я хотела спросить, куда их вам подать?

Зильта тихонько вздохнула.

– Я не люблю есть в одиночестве…

Герта удивленно приподняла брови.

– Разве фрау Розвита не спустится?

Зильта покачала головой.

– Розвита сегодня не в духе. Она прилегла. Ее нельзя винить, этот туман, каким бы красивым он ни был, действует угнетающе, – сказала она, глядя на сад.

– В таком случае разрешите подать чай в салон?

После скандала с Лили репутация семьи до сих пор не восстановилась. Подумать только – незамужняя дочь, которая жила одна, шлялась по городу и работала, как мужчина! Зильту осуждали и порицали. Вычеркнули из «приличного общества», пусть даже никто не говорил об этом вслух. В хорошие времена дом Карлтонов всегда полнился смехом и разговорами, почти каждый день кто-то приезжал на чай или ужин, вдоль всей подъездной аллеи стояли кареты… Зильта устраивала салоны и игровые вечера, проводила чтения, заседания женского клуба и летние вечеринки. Здесь пели, танцевали, декламировали стихи… Прежде они с Альфредом были неотъемлемой частью гамбургской элиты.

Со временем их снова начали принимать в высших кругах, однако гости стали редкостью. Большую часть дня Зильта проводила в салоне в одиночестве. В последние годы она частенько думала о том, что совсем зачахла бы, не будь с ней Эммы и Герды. Оглядываясь по сторонам, Зильта порой вспоминала богатые вечеринки, запах множества свечей и духов, смешивающийся с голосами и смехом… Но в глубине души ей было все равно. У нее больше не возникало желания вести так называемую «светскую жизнь». С годами Зильта поняла, что популярность в высших кругах не сделает ее счастливой, да и в любом случае, жизнь в этих «высших кругах» была пустой и бессмысленной. Однако Зильта все равно чувствовала себя одинокой.

Она кивнула.

– Хорошо. Где сказано, что нельзя