Спящая писательница - Татьяна Грац

Она выходит на нужной станции и сверяется с картой в телефоне. Однажды они с Оскаром уже бывали в этом ресторане, в самом начале отношений. Вик вспоминает, как Ос подошел к ней в институте после торжественного вручения дипломов и тихо, чтобы слышала только она, сказал: «Виктория, поздравляю с успешным окончанием бакалавриата! Мне было бы приятно разделить с вами это торжество. Можем ли мы сходить куда-нибудь вместе?» Вик, уже зная его ненаучный интерес к своей персоне, конечно же, согласилась. И буквально в тот же день они отправились в ресторан Cerchi verdi, где просидели часов шесть, не меньше, беседуя об учебе, коллекционных конструкторах из фанеры, виниловых пластинках, семейной жизни, спорте и вообще обо всем, что может быть интересно влюбленным друг в друга людям. Тогда же Оскар позволил себе впервые обнять ее, а если быть точнее, то после совместного похода в ресторан они больше не расставались.

И сейчас Cerchi verdi, по прошествии трех лет, остается дорогим и величественным местом – с арками из живых цветов, изысканными белыми скатертями, панорамными окнами с видом на суетящийся город, просторными залами и мягкими креслами, а также аккуратным сценическим выступом для исполнения живой музыки.

Несмотря на размеры ресторана, Вик сразу же находит «свою» компанию. Ос сидит в окружении десятка людей: дорогих друзей для него и всего лишь преподавателей для Вик. Она неуверенно останавливается у столика, и все взгляды тут же обращаются в ее сторону. Особенно пронзительный достается от Оскара, он поправляет очки, поднимается со своего места и идет к ней. Вик ждет, что сейчас он ее отчитает за опоздание, да еще так спокойно и на ухо, а это разительно страшнее, чем если бы закричал на весь зал. Но вместо этого Ос легонько обнимает жену и целует ее в щеку, берет за руку, приглашая сесть рядом с собой. И пока они проходят к креслам, Вик натягивает притворную улыбку и кивает гостям:

– Здравствуйте, приятно вас видеть, добрый вечер, прекрасно выглядите! – распинается Вик.

Она узнает преподавателей с библиотечной кафедры и несколько заведующих с других, по типу Михаила Дмитриевича. К слову, он тоже здесь – как ни в чем не бывало увлеченно разрезает свой стейк. И только Вик знает, что он стал камнем преткновения между Мусей и Женей.

– Дорогие друзья, коллеги! Спасибо, что доставили мне удовольствие разделить с вами мой праздник! – поднимает бокал в тосте Оскар, а Вик подмечает, что его формулировки из года в год не меняются. – Для меня огромная честь видеть здесь каждого из вас. Я поднимаю этот бокал за нашу дружбу и за ваше здоровье!

Гости аплодируют, выкрикивают «спасибо», «за нас!», Вик молча салютует бокалом и делает пару глотков. Она смотрит на свою тарелку, в то время как совсем рядом слышится позвякивание фужеров друг о друга.

– Она это не любит, – отвечает на чей-то вопрос за Вик Оскар.

И вправду Вик не любит тосты и последующий чокательный эффект, когда каждый гость норовит дотянуться до другого края стола и заодно в своей безуспешной попытке поливает спиртным какой-нибудь салат. Вместо этого Вик достает телефон и кладет его на колени. Привалившись левой рукой на стол, правой она старается незаметно печать в заметках. Разумеется, целиком набрать главу едва ли получится, но хотя бы тезисно прописать – это можно. Особенно хорошо выходит печатать, когда Оскар распинается перед гостями про проверку и только что вышедший гост по информации, библиотечному и издательскому делу. Потом вместе они обсуждают эти самые новые стандарты, нелепости в работах студентов, заранее выдвигают любимчиков на правовой конкурс, отбирают на место лаборанта кафедры какую-то отличницу, которая «просто прелесть, какая молодец, почти как Виктория в свои годы». На этом Вик вздрагивает и осознает, что добрая половина преподавателей смотрит на нее. Она судорожно сглатывает слюну, поправляет горло, но несмотря на все уловки, по-прежнему не знает, что сказать.

– Виктория, а вы планируете к нам вернуться? В этом году такой маленький набор. Просто кошмар! – интересуется заведующая кафедрой библиотечно-информационных наук.

– А-а, я? Мы с Оскаром разговаривали на эту тему… – начинает впопыхах объясняться Вик, но тут же замолкает.

– Вик сейчас работает над новой книгой, поэтому сложно говорить о поступлении в магистратуру. Но, обещаю, мы вернемся к этому вопросу позже, – заканчивает за нее Оскар.

– Ох, в молодости все мы начинаем с художественной литературы… Но однажды понимаем, что это бесполезная трата времени, что написать что-то стоящее могли только классики, и в итоге все равно находим себя в науке, – посмеивается женщина с ярко-алыми губами и внушительной химией на голове едко-красного цвета, сидящая напротив Вик. – Да, Оскар? Вы же тоже что-то писали? Вот помню я вас студентом…

– Наталья Геннадьевна, это было так давно и нелепо, право, мне стыдно даже вспоминать, – осторожно опускает тему Оскар.

– Ты писал книги? – таращится на него Вик.

– Не то чтобы… Так, стихи, малую прозу.

– А помнишь, тебе студентка посвятила стихи? – вспоминает Михаил Дмитриевич и тут же смотрит за реакцией Вик.

– Дорогой мой, то было баловство. Вот если бы она посвятила мне научную работу… – шутит Оскар и крепко сжимает под столом ладонь жены. Ос едва не стаскивает с ее бедра телефон, к счастью, тот падает в спасительный тканевый батут, образованный из платья между ног.

Все это цепляет Вик. Во-первых, постоянная недосказанность с Оскаром. Каждый день ее муж открывается будто бы с новой стороны! Казалось бы, только Вик смирилась с его медитацией в облегающем трико, как тут же он на ее глазах превращается в поэта. Во-вторых, отрицание некоторыми дорогими гостями значимости художественной литературы. «Ладно, поправочка, современной художественной литературы, – кивает Вик. – Значит, Толстому можно, Достоевскому можно, а мне нельзя? Нечестно!» В-третьих, все тот же телефон, вернее, невозможность спокойно записать в нем свои мысли.

– Я отойду на пару минут, – обводит взглядом весь стол Вик и, крепко прижимая клатч к себе, уходит в уборную.

Только отвернувшись и чуть отойдя от «веселой» компании, Вик слышит:

– Оскар, что же она у тебя такая худенькая? И бледненькая.

– Верно сказать, вдохновение спать мешает. Виктория очень серьезно относится к своему делу, – отвечает Оскар.

И в этом Вик с ним согласна. Она закрывается в одной из маленьких комнаток, бросает резкий взгляд на унитаз и его верхнюю крышку. «Вроде чистая», – думает Вик. На всякий случай протирает салфеткой и садится. Кладет на ноги блокнот и продолжает писать то,