Укради его удачу - Алёна Филипенко

Нос ловит запах мандаринов, корицы и имбиря: в рецепте традиционного чердачного чая явно появились новые ингредиенты.

За пачкой «эмэндэмса» и новогодним чаем выдаю три тысячи слов, распечатываю листы, чтобы прикрепить их к основной части. Затем перехожу к просмотру объявлений о сдаче жилья. Я везунчик — и потому мне просто обязан попасться идеальный вариант, нужно только немного подождать. Так что я, воодушевленная, просматриваю объявление за объявлением.

С грустью заглядываю в пустую чашку, но идти за новым чаем лениво.

— Приветы-котлеты! — За стол садится Тимур. У него в руках две чашки чая, и одну он передает мне.

Хмурюсь. Но чашку принимаю.

— Ты чего, сталкеришь меня?

— Не-а. Березин раскололся, где тебя можно найти.

Вот негодяй!

— И что ты ему за это дал? — прищуриваюсь я.

— Нож для пиццы.

— Он сдал меня за ножик! — ахаю я.

— Не только! Еще за набор специй в красивых баночках.

Безнадежно закрываю руками лицо.

— Как делишки? Чем занимаешься? — Тимур заглядывает в экран моего ноутбука и сует руку в пачку с конфетами. — О, разбогатела? Покупаешь хату?

— Собираюсь снять. Надоело спать в гардеробной. — Я захлопываю крышку ноутбука перед лицом Тимура. Нечего совать нос в мои дела.

— Перебирайся поближе ко мне. — Он закидывает в рот эмэндемсину. — Экологически чистое место, и еще недалеко ферма с альпаками, была там?

— Нет.

— Тогда я тебя туда свожу.

— Спасибо, мне и без альпак неплохо живется.

— Когда ты увидишь альпак, то поймешь, что все это время твоя жизнь была жалкой пачкой фломастеров в шесть цветов! А это чего такое? — Тимур хватается за мою книгу.

— А ну, отдай! — Я тоже цепляюсь за папку и тяну на себя, но Тимур выдирает ее и открывает. У меня загораются щеки. Не хочу, чтобы он читал и вообще знал, что я пишу.

— Ого! Тут слова! — притворно удивляется он. — И их так много!

— Это книга. — Я сердито выхватываю ее у Тимура из рук.

— Да я уже понял, что не сладкая вата, — кисло улыбается он. — Чья она?

— Моя.

— Ну, а кто автор? — Он снова забирает папку и, держа ее вверх ногами, перелистывает несколько страниц. — Никогда не любил читать! Это так скучно и долго! Есть же видосики, из которых всю инфу можно быстро усвоить.

— Я — автор! — злюсь я и отнимаю рукопись.

Тимур удивляется. Отправляет в рот еще две эмэндемсины и раскачивается на стуле.

— Ты? Во дела! Я думал, книжки только всякие умники пишут!

— Ты… ты… — Я задыхаюсь от возмущения.

Тимур отвратительно смеется и продолжает раскачиваться на стуле.

— Да ладно, я шучу.

Я немного выдыхаю, но тут он выдает:

— На самом деле никогда так не думал!

Тимур отклоняется назад, и я пинаю его стул по передней ножке. Вместе со стулом Тимур валится на пол.

Ух, как он меня сейчас бесит! Не могу поверить, что еще недавно жалела его и испытывала к нему какую-то симпатию! Ненавижу, когда так пренебрежительно отзываются о книгах и вообще обо всем творчестве! Но что с него взять? Он привык все хейтить!

— Ну ладно, извини, извини! — Тимур поднимает стул. — Я снова пошутил.

— Дурацкие у тебя шутки! — рычу я.

— Тем не менее они вызвали у тебя много эмоций. — Он дерзко ухмыляется.

Я придаю лицу непробиваемое выражение. Больше не выдам ему ни одной эмоции.

Тимур замечает на книге библиотечную маркировку.

— Ты ее тут, что ли, держишь?

— Не твое дело!

— Обязательно прочитаю, — нагло улыбается он. — И подробно запишу все свои замечания. Тебе ведь, как писателю, очень нужна ценная критика! Хочешь, обзор сделаю, когда мне аккаунт вернут? Разнесу ее в пух и прах? Станешь популярной. Черный пиар тоже пиар!

— Спасибо, обойдусь, — бурчу я.

— Да ладно тебе, я… — Примирительно похлопав меня по плечу, Тимур вдруг обрывает фразу и застывает. Его лицо краснеет и перекашивается, глаза округляются от испуга.

— Что? Что такое? — не понимаю я.

Тимур показывает себе на горло. Я перевожу взгляд на пачку эмэндэмса и все понимаю! Тимур подавился.

— Поднимайся, быстро! — приказываю я и сама вскакиваю.

Встаю сзади Тимура, сцепляю руки вокруг его живота. Одну сжимаю в кулак, другую кладу сверху и резким толчком давлю кулаком вверх между пупком и ребрами. Делаю так несколько раз — и Тимур, закашлявшись, выплевывает злополучную эмэмденсину.

— Ты что, проходила курсы первой помощи? — спрашивает он, пытаясь отдышаться.

Я скромно улыбаюсь.

— Нет, я просто люблю кино.

Мы смотрим друг на друга, и я понимаю: что-то произошло. Теперь мы связаны невидимой ниточкой.

Тимур подходит ко мне, неотрывно глядя мне в глаза.

От него пахнет лесом после проливного дождя. Интересно, это парфюм или так пахнет его кожа?

Хочу отступить, уж больно кружится голова от запаха, и что-то мне подсказывает, что я могу наделать глупостей.

— Спасибо, — серьезно говорит он. — Ты мне жизнь спасла. Ты удивительная пацанесса, Вик. Таких больше не делают — это ручная работа.

После его слов я сразу забываю все его пренебрежительные шутки в адрес моего творчества. Под взглядом Тимура растекаюсь, как… Как он там говорил? Как плавленая моцарелла? Вот именно так.

— А где продолжение? — Я пытаюсь скрыть волнение под шутливым тоном. — «Я тебе должен, проси все, что хочешь»?

Тимур смущается. Протягивает ко мне руку, накручивает на палец локон моих волос, оттягивает его и отпускает, как пружинку. От такого почти интимного жеста голова кружится еще сильнее, а сердце колотится как бешеное.

— Я знаю, что ты хочешь, — шепчет он, и этот шепот вводит меня в гипноз, даже колени подгибаются. — Но этого я тебе дать не могу, я не могу от тебя отстать. Мне нужна моя удача. Верни ее, Вик, пожалуйста.

Морок рассеивается.

Если бы только он сказал то, что я хотела от него услышать, все было бы по-другому. Сказал бы: «Проси все, что хочешь». А я бы ответила: «Хочу, чтобы ты оставил мне удачу». И он бы печально кивнул: «Хорошо. Удача теперь твоя. Ты заслужила ее, ведь ты спасла мою жизнь». И я бы остановила его: «Подожди, нет. Я не могу ее принять. Я возвращаю тебе твою удачу и больше не буду за нее бороться». Да, я бы отказалась от удачи, потому что сердце у меня глупое. И для меня гораздо важнее решение Тимура бескорыстно пойти на такую жертву, чем сама жертва. Он бы показал, что готов совершить благородный поступок, и этого для меня достаточно. Это значило бы, что, познакомившись