Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина

В лагере я бесстрастно принял извинения Анатолия Федосеева за своих сыновей, но внутри меня клокотала ярость.

Вслух выговаривать отцу семейства я не стал.

В конце концов он старше меня вдвое!

Но было до одури обидно, что он, несмотря на сложившуюся ситуацию, остался глух к чувствам собственного сына. Но переубедить его я был не в силах.

А потом меня робко позвала Алиса.

Я перевел дыхание, пытаясь унять внутреннюю дрожь, вызванную откатом. Пугать девчонку не хотелось. Но сердце ныло, напоминая о прошлом и в очередной раз доказывая, что я хожу по краю.

– Как ты? – спросил я тихо, обхватив ее ладонью за шею и притянув к груди.

От нее пахло рекой. И страхом.

– Святослав, – заговорила Алиса несколько смущенно. – Твой мопс, кажется, наглотался воды. Его вырвало несколько раз. И еще он дышит как-то странно.

– Чудовище? – глупо переспросил я.

– Воланчик кинулся Никиту спасать. И утонул. А я его вытащила.

– Утонул?

– Угу… Его под воду утащило, – Алиса говорила так, будто именно она была в этом виновата. – Я его почти сразу поймала. И он чихал долго. И дрожал. А сейчас странный такой.

– Где он, Алис? – спросил я главное. – И ты сама как?

– С Аней, в палатке. Он очень испугался, когда ты на Тима начал орать. И я тоже испугалась.

Почему-то стало стыдно. И за несдержанность, и за то, что забыл про собаку.

– Я не орал… – на всякий случай сказал я.

Алиса насмешливо вскинула брови.

– Ладно, не орал, – легко согласилась девчонка. – Но собаке от этого не легче.

– Пойдем уже! – буркнул я. Уши предательски запылали.

Чудовище лежало в гнезде из спального мешка и пледа. Почуяв меня, Воланчик приподнял плоскую морду и еле слышно заскулил.

– Мне кажется, его об камни приложило, – сказала Аня и мягко погладила пса по вздымающемуся боку.

– Он воды наглотался, – напомнила Ева.

– И испугался, – добавила Алиса.

Я сел и осторожно протянул к мопсу руку, и тот лизнул мои пальцы горячим сухим языком. Нос чудовища тоже был сухим, а бусинки-глаза затянуты пленкой третьего века.

– Кажется, у него температура, – прошептал я.

Воланчик неуклюже приподнялся на кривеньких лапах и попытался переползти ко мне на колени. Я помог чудовищу устроиться у меня на руках, погладил за ушами, которые тоже показались мне чересчур горячими, и попросил Аню принести воды.

– Ему нужно попить, – сказал я.

– Его рвало, Свят, – возразила строгая Ева.

– А если по чуть-чуть?

– Его нужно показать ветеринару, – сказала Алиса тихо.

– Для этого нужно добраться хотя бы до ГЭС, – напомнил я. – А это часа четыре ходу на байдарке.

– На машине сюда точно не подъехать? – спросила Ева.

– Нет… – Я отрицательно покачал головой. – Только по воде. Я понаблюдаю за ним до утра. Он крепкий пес. С хорошей родословной. Маменька других не держит. Наверняка очухается.

Алиса понуро кивнула.

Обед прошел скомкано и уныло.

Все вымотались морально и физически.

Никита сонно ковырял в тарелке с супом. Выглядел он заторможенным и вялым, и Ирина то и дело проверяла, не поднялась ли у него температура. Тимофей быстро съел свою порцию и скрылся в палатке. Анатолий в очередной раз извинился за сына и вместе с Федором принялся разделывать пойманную к ужину рыбу. Времени пообщаться со старшим сыном он так и не нашел.

Очень скоро солнце спряталось, набежали тучи и вдали загрохотало.

Приближалась обещанная гроза.

Гнус атаковал с таким неистовством, что долго сидеть у костра не хотелось, и все разбрелись кто куда.

Остаток дня я провел с Воланчиком в своей палатке. Чудовище спало у меня под боком и дышало тяжело, рвано. Я проваливался в странную дрему, просыпался, щупал сухой собачий нос и снова засыпал.

Пару раз к нам заглядывала Катя.

Первый раз подруга просто недовольно поцокала языком и исчезла. Второй раз растолкала меня и сказала задумчиво:

– Святик, его нужно показать ветеринару. Сходи позвони Зое, я посижу с псом.

– Мы завтра к обеду будем у ГЭС, – напомнил я. – Кто-то из ребят, Царевич или Костя, встретит нас на обносе. Заодно отдам им чудовище.

– Свят, он наглотался воды. У него пневмония в любой момент может начаться!

Я нахмурился. Шарапова была права. Только мы находились посреди карельского леса, и я не знал, как помочь маленькому храброму чудовищу.

– У меня есть антибиотики, – сказал я и с сомнением посмотрел на мопса.

Тот лежал, запрокинув голову и прикрыв глаза. Темная шерсть лоснилась и казалась липкой на ощупь, и дышал пес натужно, как будто со свистом.

– Ремизов, ты идиот? – возмутилась подруга. – Сколько в нем веса? Килограмм пять? А ты предлагаешь жахнуть по нему антибиотиками для взрослых мужиков. Его капать надо, Святик!

– И что ты предлагаешь, Кать? – спросил я устало.

– Я поплыву. Не одна, конечно! Не смотри на меня так! С кем-то из парней. За три часа точно доберемся до ГЭС. А там Царевич нас подберет и отвезет к Зойкиной маме.

– Не отпущу, – сказал я просто, лег и закрыл глаза.

Чудовище дернулось и застонало.

– Свят!!! – повысила голос Катя.

Громыхнуло совсем близко.

– Гроза идет, Кать. Да и с кем я тебя отпущу? С Ваней если только, но тогда некому будет завтра страховать. И вам придется ждать нас у ГЭС. Или наоборот. Нет, Катюш, это не вариант.

– Тогда плыви сам. Возьми кого-то из ребят и плыви, Ремизов. Собаку нужно спасать. Мы с Ванькой справимся, маршрут завтра нетяжелый.

Я задумался. Подруга была права, но оставлять лагерь без присмотра, особенно после утреннего происшествия, не хотелось.

– Я один поплыву, Кать, – сказал я и сел. – Воронцовой позвоню, чтобы машину отправила и маму предупредила, и поплыву. А завтра встретимся у ГЭС.

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного? – спросила Шарапова и сердито откинула клапан палатки.

Я потянулся к телефону, но связи не было. Пришлось вставать.

Алиса сидела у тлеющего костра и задумчиво ворошила веткой угли. Заметив меня, она улыбнулась, но как-то кисло, и спросила:

– Как Воланчик?

– Катя убедила меня, что его нужно показать врачу, – ответил я. – Сейчас дозвонюсь в “Медвежий угол” и буду собираться.

– Один? – спросила Алиса.

– Угу, – ответил я.

Громыхнуло где-то совсем рядом, и в небе полыхнули зарницы. Алиса испуганно вздрогнула.

– Одному нельзя, – сказала она тихо. – Вдруг что случится…

– Я ходил в одиночные походы, Алис. Не переживай. Посиди с собакой, пожалуйста. А я пойду поищу связь. Нужно предупредить Зою.

Алиса кивнула, поднялась и направилась к