Черная метель - Элисон Стайн

– Прошлой осенью в Грейндже вели вечерние курсы по языку глухонемых. Возможно, они и в этом году будут, особенно если Сэм предложит. Я спрошу его, хорошо?

Я кивнула.

Забравшись в кабину пикапа, я начала беспокоиться.

Часы на приборной панели показывали почти три – гораздо больше, чем мне казалось. Рядом со мной дремал Рэй, его сморило от жары. Не хотелось его будить, но я должна была спросить у Сэма:

– Эти часы идут правильно?

Он отрицательно покачал головой, и я на миг почувствовала облегчение.

Но потом он произнес:

– Они на час отстают. Я не перевел их на летнее время. Не знаю, как это сделать, да и не вижу особого смысла. Потом ведь опять надо будет _ _ _ _. – Почувствовав мою тревогу, Сэм заверил. – Мы вернемся до того, как у твоей мамы закончится рабочий день.

Но мало ли что может случиться. А вдруг спустит шина. Или пикап перегреется. И тут я увидела нечто такое, что разом вытеснило все прочие страхи, закрыв их собой как занавесом. Автомобиль приближался к какой-то коричневой стене. Дорога впереди была перекрыта мутным облаком цвета прокуренных зубов.

– Что это? – вскрикнула я.

Рэй, прикорнувший у меня на плече, резко вскинулся.

– Это пыль, – сказал Сэм.

– Мы можем ее объехать?

Сэм сосредоточенно вцепился в руль.

– Другой дороги здесь нет.

По обеим сторонам дороги тянулись заборы из колючей проволоки. За все время нам не встретился ни один поворот. Наверное, от самого дома Элмера.

– Ребятки, – произнес Сэм. – Закройте _ _ _ _.

Рэй знал, что делать. Нагнувшись, он захлопнул вентиляционные отверстия кондиционера, затем нажал кнопку рециркуляции воздуха на приборной панели. Машина у Сэма была такой древней, что вряд ли там что-то сработало. Сэм сказал что-то насчет окон. Я поплотнее закрыла стекло со своей стороны.

– Задержите _ _ _ _, – бросил Сэм.

Мной уже овладевала паника. Я не поняла, что он сказал. Я перестала понимать, что происходит. Рэй дотронулся до моей руки. Я обернулась к нему, и он покивал мне, надув щеки.

«Задержи дыхание».

Я успела это сделать, прежде чем мы въехали в облако.

9

Потом наступил момент небытия. Только грязно-желтые клубы вокруг. Впечатление было такое, что мы нырнули в мутную воду: сумрак и пыль. Мне вспомнился ручей у нашего старого дома, где мы купались летом.

Надо было закрыть глаза. Было бы не так страшно мчаться сквозь это облако. Я бросила взгляд на Сэма. Он ехал прямо, безотрывно глядя на дорогу. Как-то я слышала по радио слова одного автогонщика: если на трассе перед тобой столкнулись другие гоночные машины, нужно ехать прямо туда, где произошла авария, целить прямо в эту точку. Потому что когда ты доедешь до места аварии, те машины уже вылетят на обочину.

Я почувствовала рядом какое-то движение: это была рука Рэя. Он дотянулся до моих пальцев, и мы крепко взялись за руки. Это казалось естественным и необходимым. Я ухватилась за него, как утопающий за веревку.

Потом мы выскочили из пылевого облака. Прорвались сквозь него на солнечный свет и прямую черную дорогу. Наверное, я еще никогда не была так рада вновь увидеть небо Колорадо: голубое, ровное и скучное. Я выдохнула с облегчением. Рядом выдохнул Рэй.

– Что это было? – спросил он у Сэма.

Его вопрос напугал меня почти так же, как пылевое облако. Ведь Рэй был родом из этих мест. Он проводил в Долине каждое лето.

– Разве ты не знаешь? – спросила я.

– Никто не знает, – произнес Сэм, не отрывая взгляда от дороги.

Рэй держал меня за руку, пока мы не доехали до самого кафе. Едва мы благополучно выбрались из облака, я начала совершенно по-другому ощущать тепло его руки, крепкое пожатие пальцев. Он давно мог отпустить мою руку, но продолжал держать.

Я вдруг поняла, что не хочу, чтобы он меня отпускал. Я чувствовала себя словно привязанной, принадлежащей этой руке. Но когда мы приехали, нужно было выйти из машины и бежать в кафе, так что эту связь между мной и Рэем пришлось разорвать. Я разжала пальцы, мгновенно соскучившись по его теплу и этому чувству – что я что-то значу, что я часть чего-то большего, что я кому-то принадлежу. Выскочив из машины, я оглянулась.

Я ведь только что познакомилась с ним. Он только что держал меня за руку, этот парень, которому нравятся камни и, кажется, нравлюсь я. Он помахал мне рукой. Я захлопнула дверцу кабины и побежала в кафе.

Открыв дверь, я услышала голоса – правда, не смогла разобрать слов. Но за одним из столиков сидела мама с кружкой в руках. Напротив сидела Луиза. От маминой кружки уже не шел пар. Если ей наливали горячий кофе или чай, то он успел остыть. Она уже долго меня ждала.

– А вот и она, – весело произнесла Луиза. – Как прошла колка дров?

Я растерялась, но постаралась не показать вида.

– Сэм написал, что ты немножко опоздаешь.

«Везет Сэму, у него есть телефон. А мне повезло, что этот телефон работает».

– Отлично, – ответила я. – То есть прошу прощения за опоздание.

– Я говорила Луизе, что у тебя многолетний опыт в этом деле, – сказала мама.

– Много деревьев повалено? – поинтересовалась Луиза.

Я кивнула, все еще не понимая, как реагировать.

– Здорово, что вы тут помогаете друг другу, – сказала мама.

– Ну да, а как же. Здесь все равно особо нечего делать. – Луиза поднялась и достала коробку с засохшей выпечкой. – Говорю же, в следующий раз приводи сестру. – Протягивая мне коробку, она смотрела мне в глаза, словно хотела сказать что-то еще. Что именно? Что ей можно доверять, она в любом случае меня прикроет? Или что на этот раз нам повезло?

Подаренная Хелен призма оттягивала карман. Она действительно была такой тяжелой или мне это казалось? Как и та ложь недосказанности, которую мы с Луизой только что сочинили для моей мамы. Я ведь была не только с Сэмом. Я была с Рэем. Я держала его за руку.

Эта тайна тяготила меня, как здешние тучи, из которых никогда не шел дождь.

До самой ночи я не вынимала призму из кармана. Амелия к этому времени уже лежала в постели у противоположной стены нашей общей спальни, и я тоже укладывалась. В кои-то веки меня устраивало, что родители заставляют нас рано ложиться спать. За день я очень устала. Мозоли от топора превратилась в волдыри на ладонях. Шея и плечи