Библиотека счастливых - Кали Кейс

– Да, он лежал на столе, и я его убрала.

– Можешь сказать мне, куда?

– В туалет.

– Что ж, логично.

На самом деле никакой логики в этом нет. Вивианна, похоже, совершенно утратила контакт с реальностью. Может, надо было раньше спохватиться? Как бы там ни было, ей пора заняться собой, и надо уговорить ее обратиться за помощью к психиатру. Продолжая это обдумывать, иду за своим блокнотом, а заодно подхожу к двери, чтобы перевернуть деревянную табличку. С одной стороны на ней написано «библиотека открыта», с другой – «библиотека закрыта, приходите завтра, книги вас дождутся». Замечаю в аллее, под дождем, хрупкую фигурку с зонтиком в руке. Как только я переворачиваю табличку, она направляется ко мне. Кажется, посетительница совсем продрогла, волосы у нее намокли. Она подходит ближе, и я ее узнаю. Это та стриженая девушка с большими голубыми глазами. Она робко улыбается – видно, рада, что сейчас окажется в тепле.

– Давно ты ждешь?

Само собой получилось, что я обратилась к ней на «ты». Может, из-за того, что она такая молоденькая, ей впору быть моей младшей сестренкой, может, потому что, хоть я ее совсем не знаю, но она кажется такой хрупкой, и хочется, чтобы между нами было меньше преград. Она смотрит с опаской, держится замкнуто, смущается, не сразу решается ответить. Я улыбаюсь ей, и она, словно осознав, что меня опасаться нечего, треплет волосы, чтобы их высушить, вытирает ноги о коврик и тихо отвечает:

– Довольно давно. Я каждое утро жду. Но мне нравится ждать, потом еще приятнее войти. Леонар здесь?

– В библиотеке, как всегда. Входи, сейчас дам тебе полотенце, чтобы вытереть волосы, и, если хочешь, налью чаю, согреешься немного.

– Спасибо, это так мило.

Войдя, приласкав Шиши, которая встречает ее радостно, как давнюю подругу, и погладив по головке Коко, которая трется здесь же, она уверенно направляется в библиотеку. К тому времени как я приношу ей горячий чай, она уже увлечена разговором с Леонаром. Девушка возвращает ему «Отверженных» Виктора Гюго, и мой старичок протягивает ей «Нежность» Давида Фонкиноса. Я снова улыбаюсь.

Устраиваюсь на диване с ноутбуком на коленях, положив рядом с собой блокнот, и тут же раздается звонок. Со вздохом встаю. Не надо было этого делать – открыв дверь, я вижу перед собой Марка, который пыхтит как бык и злобно на меня смотрит. Не раздумывая, захлопываю дверь у него перед носом. Как будто и не видела его. Он снова звонит. Логично. Я снова открываю. А теперь надо что-то сказать?

– Здравствуйте, Марк.

– Вивианна у вас?

– А что?

– Скажите мне, здесь она или нет.

– К сожалению, я не говорю по-французски.

– Что?

– Нет, ничего. Вы за книжкой?

– Хватит строить из себя невинность. Я знаю, что она здесь.

И конечно же, в эту самую минуту появляется Вивианна. Я знаками велю ей скрыться, но нет, слишком поздно. Она подходит ближе, а Марк тем временем спрашивает:

– Вы знаете, что еще она сделала?

Мотаю головой.

– Мне в самом деле надо это знать?

Он, будто и не слышал, в ярости начинает орать:

– Она посылает мне анонимные письма с оскорблениями и посылки. Недавно получил пакет с тухлыми мидиями, вонь невыносимая. Неделю из кухни не выветривалась! На этот раз с меня хватит, я вызываю скорую, и пусть ее силой увозят в психушку.

Он угрожающе тычет пальцем в Вивианну, та смотрит на него, поджав губы, а я уже не знаю, смеяться мне или плакать. Стоит только представить себе эту посылку с тухлыми мидиями, и от смеха удержаться трудно. Стараясь не расхохотаться, предлагаю Марку:

– А если Вивианна пообещает пройти курс лечения у психиатра, вы согласитесь оставить ее в покое?

Он недоверчиво поглядывает на нас.

– Если она оставит нас в покое и пообещает лечиться – почему бы и нет? Но если я получу еще одно письмо или посылку… или найду в саду лист салата – на этом все. Ясно?

Я киваю.

– Совершенно ясно. Спасибо за понимание.

Он уже собирается уйти, но один вопрос остался без ответа, и если я хочу сегодня ночью уснуть, то должна задать ему этот вопрос:

– Да, Марк, а откуда вы, собственно говоря, узнали, что она здесь?

– Она указала на посылке адрес отправителя.

Я бросаю на Вивианну убийственный взгляд, а она хлопает себя по лбу и восклицает:

– Так и знала, что забыла не делать того, чего ни в коем случае не должна была забывать не делать.

– Вивианна, это звучит, по меньшей мере, странно.

– Ничего подобного, все очень просто! Я сказала себе, что не должна указывать адрес отправителя. А потом забыла! И сделала это. Так глупо. Но я не знаю, хочу ли на самом деле идти к психиатру, кажется, он мне на самом деле ни к чему. Может, это Марку и его ПП надо обратиться к психиатру?

Марк, кажется, вот-вот задохнется, то ли от ярости, то ли из-за наглости Вивианны, я толком не поняла. Что до меня, то я начинаю всерьез беспокоиться. Пришло время вмешаться. Пытаясь все уладить и опасаясь, что дальше будет только хуже, я становлюсь на сторону Марка.

– Соглашайся, Вивианна. У тебя нет выбора. Или психиатр – или клиника.

– Ну ладно, схожу. Почему бы и нет, в конце-то концов.

– Вот и прекрасно! Марк, вас это устраивает? Мы найдем психиатра для Вивианны, и она перестанет писать вам письма. Я вам это обещаю.

Марк смотрит на меня скептически, но в конце концов уходит. Вивианна идет наводить порядок, а я осознаю, что так продолжаться не может.

Всю вторую половину дня я обдумываю, чем она могла бы заняться, обращаюсь за помощью к маме, мы с ней надолго уходим гулять по пляжу, потом шатаемся по кафешкам и записываем в блокнот все, что нам приходит в голову насчет будущего Вивианны. Она явно скучает и по-прежнему бесцельно слоняется по нашему дому, пришло время помочь ей снова начать распоряжаться собственной жизнью. Мы проводим так несколько часов, а потом до нас внезапно доходит очевидное. И как только мы не сообразили раньше?

Домой мы возвращаемся только к вечеру. Едва переступив порог, я тут же иду наверх к Вивианне с чаем и пирожными. Услышав стук, она кричит «войдите», я открываю дверь локтем – руки-то у меня заняты подносом, – и вижу, что гостья натягивает резиновые перчатки.

– Вивианна, я долго обдумывала то, что произошло сегодня днем. Мне кажется, ты скучаешь, и у тебя все не очень хорошо. Мы тебе