Гагаи том 1 - Александр Кузьмич Чепижный

— Да, да, — продолжал Егор Матвеевич. — И в колхозе свои люди нужны. Еще б Емельку Косого им подкинуть.

— А я гляжу — Маркел вписался. Може, думаю...

— Вписался-таки? — оживился Егор Матвеевич.

— Со всем движимым и недвижимым, — подтвердил Михайло. — Продался Маркел. Косой сказал...

— Дурак твой Косой.

— Божится. Сам слышал Маркеловы слова: «Ленину верю».

— Что с того? Говорить можно всякое, когда иного выхода нет. А такого, как Маркел, и сто Кондратов не заменят. — Егор Матвеевич свел к переносице широкие вылинявшие брови, зло усмехнулся: — И Емельку просунем.

Михайло недоверчиво покачал головой.

— Дюже он Тимошке на той сходке перечил.

— Не все Тимошка решает, — возразил Егор Матвеевич. — Через Ильюшку — партейного секретаря — просунем. Водку нашу жрет? Пусть отрабатывает.

— Хитро придумано.

Егор Матвеевич махнул рукой:

— Будешь изворачиваться, коли к самому горлу нож приставлен. Не потребуешь и таким, как Кондрат. Пусть пакостит. А для главного дела хозяева нужны. Во как нужны, — провел он ребром ладони по горлу. — И чтобы привязала их к нам крепкая веревочка. — Егор Матвеевич оглянулся по сторонам, сказал жене: — Выйди, мать. Мужской разговор у нас.

Варвара не заставила себя долго ждать. Знала — не сейчас, так немного позже ей будет известен весь разговор, и, если потребуется, она вмешается, сделает так, как посчитает нужным. Едва за ней закрылась дверь, Егор Матвеевич еще ближе подвинулся к Михайле, приглушенно, торопливо заговорил:

— Недовольствие в народе, как опара в дежи, бродит. Вот-вот через край хлобыснет. Однако самим нам и рыпаться нечего — не глубинка. Пролетариат обсел. Удушат в два счета — заводские, шахтеры, свои чумазые и пикнуть не дадут. А от верного человека слышал — казачишки на Дону зашевелились. На Кубани... Сметут Советы — к нам поспешат. Тут рукой подать. За Кальмиусом уже и земли исконные Войска Донского. Поддержим святое дело — быстрее управимся. Еще кой-кто поможет. Есть такие... ждут.

Михайло подался вперед. Шея его вытянулась, напряглась. Судорожно дернулся острый кадык.

— Слава богу, — выдохнул он. И, нервно поеживаясь, добавил; — В стороне не останемся. Постоим за святое дело.

Егор Матвеевич пожевал губами, сказал безразлично:

— Управимся, тогда и с Тимошкой поквитаешься, коли захочешь.

— Поквитаюсь, — свирепо сверкнул глазами Михайло.

— Это твое дело — меня не касаемо. А должничкам вместе напомним: брал? Верни.

— А как же! — подхватил Михайло. — Свое — со шкурой сдеру. На то оно и свое. — Он не стал ждать, когда ему снова предложат выпить, потянулся к бутылке: — Чтоб твои слова, Матвеич, да до бога.

— Все это так, — поддержал Егор Матвеевич, — да и сам прикидывай, чтоб не оплошать. Готовься. Сколачивай подле себя нужных людишек.

— За тем дело не станет, — пообещал Михайло, единым духом осушив стакан.

Егор Матвеевич удовлетворенно кивнул.

— Еще и припрятано кое-что, — похвалился Михайло, кидая в рот кусок сала. — С войны затаил. Час настанет — пустим в дело.

— Лады, — одобрил Егор Матвеевич. — Подкрепление тоже будет. Грозились подкинуть какую сотню стволов, припасы.

Михайло возбужденно потер руки.

— Добрые вести привез, Матвеич. А я прикинул — сеять время. Затем и прибыл. Думаю, потолковать надо: какие тебе сроки подходят, какие мне. Чтоб никаких обид. И ведь угадал: самая пора зерно в землю кидать. Пусть прорастает, пока хозяева заняты будут. Вернем свое — на полные груди задышится.

— Что верно, то верно, — поддержал Егор Матвеевич. — Только не пойму, о каких обидах речь ведешь.

Михайло сдвинул плечами:

— Оно же само собой, Матвеич. Тебе надо сеять. Мне надо. А трактор один на двоих. Чтоб, значит...

— Ты что? — прервал его Егор Матвеевич. — Или перепил? Или белены объелся? Трактор не на двоих. Мой трактор.

— Как? — растерялся Михайло. — Завсегда...

— Завсегда на паях был. А ныне сплатил Авдею.

— Ты, Матвеич, шутки шути, да знай меру, — рассердился Михайло.

Егор Матвеевич кинул беглый взгляд на жену, увидел, как она слегка кивнула, уставился на Михайла:

— Никак ты шутки шутишь. Неужто батя не говорил? Копейка в копейку сплатил. Слышь, мать? — повернулся к жене. — Когда это было?

— Да на Петров день и сплатил, — отозвалась Варвара Даниловна. — Деньги ему понадобились.

Михайло с трудом выдавил:

— Рехнулся, черт старый.

— Не гоже о родителе так, — укорила хозяйка. — Покойника не хают.

— А деньги, деньги где?! — не слушая ее, вскричал Михайло.

Егор Матвеевич развел руками:

— Спросить бы у него, да теперь не скажет. Поищи в похоронках.

— У-у-у, — взвыл Михайло. Он почувствовал: грабят, пользуются случаем, что отец умер скоропостижно и не оставил завещания, не распорядился, ничего не оговорил. И был бессилен что-либо предпринять. Кто станет на защиту его прав? Кому он нужен? Разум мутился. Вскочил, навис над хозяином, прохрипел: — Кажи правду, не то...

Взвизгнула Варвара Даниловна, схватила рогач, кинулась на Михайла.

— Сядь, — приказал Михайле властно Егор Матвеевич.

— Гони в шею ворюгу, поджигателя! — кричала хозяйка. — Что удумал, окаянный. Гони, чтоб и ноги на пороге не было. Говорила, не привечай бусурмана! — все еще размахивала рогачом Варвара Даниловна.

— Уймись! — прикрикнул на нее Егор Матвеевич.

Михайло трясся над столом, бросив голову на руки. Тело его содрогалось от бессильной ярости, горло душили спазмы.

— Обобрали... обобрали, — повторял исступленно.

— Не дури, — склонился над ним Егор Матвеевич. Что-то паучье, липкое проглядывало в нем. — Чай, не изуверы какие — христиане. — Многозначительно переглянулся с женой, продолжал: — Не такой Егорий Матвеевич, чтоб друзей забывать. И трактором, как встарь, попользуешься. Знай мою доброту. Помогу. Одна дорожка у нас.

12

Кабинет Елены, завуча и учительская — все помещается в одной небольшой комнатке. Здесь же и те немногие учебные пособия, которыми располагала школа. Посреди комнаты — большой стол, покрытый красным сатином, во многих местах залитым чернилами. А маленький стол Елены установлен в сторонке, под громадным развесистым фикусом.

Трудновато было Елене работать в таких условиях. Педагоги, конечно, в большинстве своем опытные — из дореволюционных. Ей порою самой приходится учиться у них планировать и вести уроки. Однако, кроме своих учебных часов, они