Черешни растут только парами - Магдалена Виткевич

Шимон увидел меня и засмеялся, подавая мне чай:

– Выглядишь так, будто ты в раю.

– Если в раю так, то готова туда прямо сейчас, – улыбнулась я.

– Не рановато ли для рая?

– Как знать? Если кто-то не хочет слишком рано попасть в рай, он должен сделать себе рай на земле, – вздохнула я. – Но я скажу тебе, что этот мой рай выглядит очень неопрятным. – Я допила чай и меня совсем сморило.

– Пойдем. Я покажу тебе спальню. Обычно Луна тоже там спит, поэтому может царапаться в дверь.

– Я оставлю ее приоткрытой. Я не против ее общества, – и погладила собаку. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи… по крайней мере ее остатка.

– Сама виновата, – улыбнулась я.

– Потому что упрямая очень.

* * *

В спальне меня ждала застеленная постель. При одном ее виде мне сделалось приятно. Еще там стоял аккуратный светлый письменный стол: порядок на нем указывал на то, что за ним давно никто не работал. На одной стене белые полки от ИКЕА – снизу доверху заполненные книгами.

«Органическая химия в понятном изложении», «Внутренние заболевания», «Фармакология», «Акушерство и гинекология».

Мать честная, что же это такое? Типичная библиотека врача. И на другой полке: «Иммунология», «Урология», «Цитофизиология» и «Детские заболевания». Рядом несколько книг Торвальда. Я читала только его «Хирургов». Надо будет взять у Шимона почитать эти книги. Но зачем водителю столько медицинских книг? Несбывшиеся мечты? А, поняла! Шимон говорил, что владелец этой квартиры был врачом, а он здесь только на некоторое время. Это все объясняет. На последней полке была беллетристика – десяток книг Кинга, медицинские триллеры Кука, детективы Агаты Кристи и несколько приключенческих романов. Я почувствовала себя как дома. Это будет моя библиотека. Я услышала, что Луна скребется в дверь.

– Иди ко мне, – сказала я. – Вместе будет веселей, – и погладила ее.

Луна помахала хвостом и легла около моей кровати.

Я заснула очень быстро. Разбудил меня шум из кухни и запах жареного бекона. Уж и не помню, когда в последний раз кто-то готовил мне завтрак.

Я встала, застелила постель. Луна уже вертелась рядом, желая выказать мне всю свою любовь.

* * *

– Доброе утро. Не рано я на завтрак? – спросила я, когда вошла на кухню, а вернее – в просторную комнату с довольно большим кухонным аппендиксом.

– Доброе утро. – Шимон жарил яичницу. Он был в растянутой футболке с потертой надписью и в шортах. – Выспалась? – спросил он.

– Выспалась. Правильная идея прийти к тебе. Честно скажу, что мне аж страшно возвращаться туда.

– Днем ты увидишь все в ином свете.

– Ага, будет видно еще больше недостатков.

– Может быть, все будет не так плохо. Хорошо, что ты встала. Пан Влодек звонил, он будет у тебя через час.

– Пан Влодек? А он уже в норме после свадьбы? Ведь говорили, что он приходит в себя примерно неделю.

– Вроде как справился. Сам сказал. Разве что будем разговаривать потише. Он придет с трубочистом. Тот проверит дымоходы и скажет, можно ли топить печь и камин.

– Ну ты смотри, пока человек спит, сколько разных дел делается.

– Ага, причем сами собой. Не так ли? – Он протянул мне тарелку с яичницей. – Белково-жировой завтрак.

– Понятно, я тоже стараюсь есть только такой.

– А углеводы на вечер.

– Именно так.

Я едва успела осмотреть его квартиру. Преобладал минимализм, простота, но можно было заметить и антикварные акценты. Посеребренный поднос, стоящий на комоде, картина в позолоченной раме. Одну стену занимали фотографии. В основном черно-белые, изображающие пейзаж, десяток портретов, фотографии домов. После завтрака я подошла поближе – рассмотреть их.

– А на этой фотографии мой дом, – сказала я. – Кажется, весна… Я все еще не привыкла, что это мой дом.

– А как, собственно, случилось, что этот дом стал твоим? – спросил Шимон.

– Неожиданное наследство: дом и, как оказалось, немного средств на его ремонт.

– Чудеса… Но с этим домом такое возможно: с ним вообще была связана какая-то запутанная история. Какая-то большая любовь, смерть от этой любви, неясные дела о наследстве. Что-то слышал краем уха, но сейчас уже не воспроизведу. Тебе надо будет пана Анджея расспросить. Вот он знает все. Он хоть не из старожилов, но такой местный патриот, краевед и историей дома интересовался.

Я еще раз посмотрела на фотографии на стене. Мне показалось, что на одной из фотографий за деревьями кто-то стоит. Женщина. Или это тень так падала?

Темная история, в которую я впуталась, хотя до сих пор вела спокойную и размеренную жизнь. Во всяком случае старалась, если не считать разрыва с Мареком. Но уже столько всего в моей жизни меня удивило, что, думаю, я легко приму загадочную историю доставшегося мне наследства.

* * *

Несколько часов спустя я уже разжигала огонь в изразцовой печи в своем доме. Трубочист дал добро. Жизнь заиграла яркими красками. Пан Влодек, электрик, сказал, что проводка совершенно новая, – он сам ее делал несколько лет назад. Оказалось, что света нет, потому что пробки были вывинчены, да и большинство лампочек тоже. Вот жизнь. Иногда самые простые решения – лучший выход из ситуации.

Я даже успела прибраться. Сначала навела порядок в комнате внизу и на кухне. Потом поднялась наверх, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится дом. Ну, не так уж плохо: этаж был свободен от мебели, стены комнаты окрашены в белый цвет, пол отциклеван.

– Вы расспросите Анджея, что здесь уже сделано, – сказал пан Влодек. – Пан Анджей тут рядом живет, и, пока шел ремонт, он то и дело заглядывал сюда. Не знаю, контролировать ему кто поручил или он просто так, из любопытства. А что, делать ему особо нечего, вот и ходил наблюдал.

– Шимон мне тоже советовал поговорить с паном Анджеем, – сказала я. – Вроде как пан Анджей может многое рассказать об истории этого дома.

– Ну, история интересная. Какая-то любовь, самоубийства, очень все запутано. Я знаю только, что сначала хозяином был Дворак. Богатый фабрикант. Жил в Лодзи, а здесь у него была вроде как дача. Жена у него болела, он тоже здоровьем не мог похвастаться, поэтому здесь он стал бывать все чаще и чаще – ради лучшего климата. Может, вам не стоит углубляться в эту историю. Чего в старье копаться, надо к новому стремиться. Если что-то глубоко зарыто, то оно не будет мешать. А то знаете, как оно бывает: выкопаешь – и сам не рад.

* * *

Как только услышала