Я мог бы остаться здесь навсегда - Ханна Гальперин

Мы с Чарли сидели за столом, заставленным пустыми кружками. Я обняла его. Теперь, когда мы остались одни, он расслабился, стал больше похож на себя. Весь такой серьезный, задумчивый. Жаль, что при ребятах он держался иначе.

– А мне нравится выходить с тобой в люди, – сказала я.

– Правда? Почему?

– Сразу чувствую, что ты настоящий. Живой человек, а не плод моего воображения. – Я провела рукой по его лицу, и он улыбнулся мне в ладонь. Скользнув рукой между ног, спросил:

– Как ты относишься к публичным ласкам?

– Положительно.

– В самом деле?

Я кивнула.

Он стал целовать меня, поглаживая пальцами вдоль шва джинсов.

Я попросила Чарли показать мне какой-нибудь из его рассказов. Оказалось, сохранился только один, написанный лет десять назад. Во времена, когда он изучал литературное мастерство в колледже. Мне он понравился с первого же абзаца. Рассказ был о четырнадцатилетнем мальчике, который после школы звонит в секс по телефону. И в итоге попадает на такого же четырнадцатилетнего пацана, только оба они не понимают, что ровесники, и прикидываются взрослыми женщинами.

А потом обоих, к их ужасу, ловят родители. Чарли написал рассказ в девятнадцать лет, в тексте было довольно много сомнительных шуток о женщинах и работниках секс-труда. Принеси он его на семинар сегодня, его бы живьем съели. Но за всем этим грубоватым юмором проглядывала история об одиноком мальчишке, который пытается выстроить отношения с миром, но каждый раз терпит поражение. И мне она ужасно понравилась.

– Чарли, рассказ замечательный, – сказала я, дочитав.

– Правда?

– Просто отличный. Почему ты бросил писать?

– Не знаю. Как-то не мог придумать, о чем рассказать.

– Ты серьезно? Да ведь в твоей жизни столько всего происходит.

Вечером я послала Чарли один из рассказов Роана. Конечно, это было куда более зрелое произведение – оно и понятно, Чарли ведь не писал с юности. Но в обеих этих историях авторы бесстрашно поднимали вопросы секса и мужественности.

«Мне кажется, рассказ Роана перекликается с твоим, – приписала я. – Что скажешь?»

Утром проверила почту, но от Чарли ничего не было.

Я задала студентам прочитать рассказ Мэри Гейтскилл «Другое место». Повествование в нем велось от лица героя, который воображает, как мучает и убивает женщин.

– Не понимаю, зачем мы это проходим, – сказала в начале обсуждения Дженна, одна из моих студенток. Такая старательная, обязательно прочтет все, что было задано, и будет активно участвовать в дискуссии. – Вещь сексистская донельзя. – Она уставилась на меня, вскинув брови, готовая отстаивать свою точку зрения.

– Кто еще что думает? – Я обвела глазами аудиторию.

– Мне было некомфортно это читать, – начал студент по имени Тейлор. – Если уж автору хотелось написать о социопате, могла бы сделать это от третьего лица, чтобы нам не приходилось заглядывать в его мысли.

– А может, стоило закончить на том, как этот человек обсуждает со своим сыном их проблемы? – предложил кто-то.

Остальные молчали.

Я озиралась по сторонам, чувствуя, как вдоль позвоночника струится пот. Мне вдруг стало стыдно. Зачем я дала студентам это читать? Садистка какая-то.

Но тут подняла руку девушка по имени Нина.

– А мне понравилось, – сказала она. – По-моему, здорово, что Мэри Гейтскилл не побоялась заглянуть в эту бездну. Она не утверждает, что это нормально, не оправдывает героя, просто говорит – смотрите, вот такой психопат может быть вашим соседом, или риелтором, или молчуном из класса. И таких людей вокруг больше, чем кажется.

– Как по мне, тут специально нет никакой дидактики, – возразил Эван. – Она не пытается нас учить. Литература вообще не для этого. Просто не все истории хорошо заканчиваются, не все повествуют о хороших людях. – На слове «хороших» он пальцами изобразил кавычки.

– А я бы не прочь хоть иногда прочесть что-нибудь позитивное, – буркнул кто-то, но кто, я не отследила.

Когда до конца семинара оставалось двадцать минут, я попросила всех достать ручку и листок бумаги. Студенты заскрипели молниями на сумках, зашелестели тетрадками.

– Это не самое приятное упражнение, – сказала я. – Но, как по мне, очень полезное. Попытайтесь вспомнить самый постыдный момент в вашей жизни. И опишите его. Обсуждать эти наброски мы не будем. В конце занятия можете сделать с текстом что хотите, даже порвать или сжечь. Можете даже вообще все двадцать минут писать на бумаге свое имя. Все равно никто об этом не узнает. А значит, не обязательно придумывать рассказу счастливый конец, прикидывать, как его воспримет читатель, и даже следить за стилем. Просто постарайтесь максимально точно описать ваши ощущения. Поместите читателя – воображаемого читателя – в этот момент, а затем выведите его оттуда. И пишите от первого лица: «Я подумал…» и т. д. Может быть, есть вопросы?

Дженна подняла руку:

– А что, если мы не сможем вспомнить самый постыдный момент?

– Подойдет и просто постыдный. Не обязательно писать о самом-самом. Главное, чтобы он получился реалистичным.

Студенты склонились над тетрадками. Кто-то сразу же начал строчить, другие хмуро сидели, положив ручку на бумагу. Я тоже взяла тетрадь и стала писать, и вскоре вся аудитория наполнилась скрипом ручек и шелестом бумаги.

Двадцать минут пролетели, но студенты еще не закончили.

– Как ощущения? – спросила я, нарушив тишину.

Половина продолжила писать, остальные же подняли глаза на меня. За эти двадцать минут они как будто стали куда более юными и ранимыми.

– Жестко, – сказал парень по имени Эндрю и улыбнулся.

Вечером, когда Чарли вез меня в дом родителей на семейный ужин, я спросила, прочел ли он рассказ Роана, который я ему послала.

– А, да, только начал.

– Понравилось?

– Да, ничего. Правда, не пойму, что у него общего с моим. Я же не про индейца писал.

Я посмотрела на Чарли. Он качал головой в такт музыке и отстукивал ритм пальцами по рулю. В держателе торчал огромный стакан кофе со льдом из «Макдоналдса».

– Да, конечно, но рассказ Роана же не только о том, каково это – быть индейцем.

– Я всего пару страниц проглядел, – развел руками Чарли. И переключил радио на другую станцию.

9

Раньше Фэй работала в службе по работе с клиентами. Теперь же пару раз в неделю по утрам